И снова  здравствуйте

"Реалист оптимизма”, примерно так я бы охарактеризовал своего неожиданного собеседника, главного зоотехника СПК “Копьевский” Виктора Сидикова. Почему неожиданного? Потому что на самом деле планировалось встретиться с директором хозяйства Александром Бородаем, но тот срочно выехал в Назарово решать вопросы, лишний раз продемонстрировав особенности приграничной территории. До соседнего региона гораздо ближе, чем до республиканского центра. Но сейчас не об этом...

Наш интерес к СПК “Копьевский” нельзя назвать случайным, поскольку хозяйство немалое, неслабое и главное — существующими обстоятельствами не сломанное. Хотя, как метко заметил главный зоотехник, — резьба тоже не сразу рвется...

Естественно, удержаться от вопроса “а что, есть признаки скорого срывания?” не представлялось возможным, после чего Виктор Александрович и продемонстрировал гремучую смесь оптимизма, пессимизма и неповторимого крестьянского юмора, без которого в деревне сегодня, наверное, и не проживешь. В итоге он двумя словами, словно выстрелом в десятку, отразил судьбу всего нашего сельского хозяйства, благоденствовавшего в советские времена и совершенно забытого в дурные 1990-е.

Виктор Сидиков работает зоотехником в “Копьевском” — если не соврать — с конца 70-х годов прошлого века. Следовательно, имеет возможность сравнивать, сопоставлять, делать выводы. Собственно дальше он их и делает…

Какая песня  без начала

Вот ты посмотри на новые кормораздатчики, которые у нас появились, — сосредоточивает мое внимание зоотехник. — Работа с ними — не работа, а песня. Накидал туда чего надо и сколько надо, пока до места довез — внутри вся масса уже нашинковалась, замешалась и только поезжай вдоль кормушек, все само и ровно засыпается, скот вовремя кормится, народ с ног не валится. Мечта!

Но я что, эти кормораздатчики первый раз вижу? Нет! В советское время скотники тоже особо животы не рвали. Пусть механизмы неказистые, хотя это как посмотреть, но они, кормораздатчики то есть, у нас были еще тогда, в начале 80-х годов. И работали на них нормально, и надои, и привесы получали на советской-то технике. А что потом?

А потом, как Союза не стало, 15 лет силос с телеги разбрасывали. Руками, вилами да матерками. Ушла прежняя власть, ушли кормораздатчики.

Сейчас мы гордимся тем, что из трех наших ферм две механизированы. Но так уже было. И было это в порядке вещей. И работали на славу. К чему говорю? К тому, что песню нельзя петь то сначала, то с середины, то с конца. Как нас учили раньше? Все должно развиваться по спирали — дальше, выше, сильнее… Красивее! А мы вместо этого нарезали круг, лет на тридцать назад вернулись, а сейчас всем миром мужественно выкарабкиваемся обратно.

Вот полтора десятка лет промучились, и только последние года два-три худо-бедно начали жить, подниматься, закупаться и на новую технику — черт с ней, что не наша — любоваться. А что! Вон немецкая вакуумная установка четвертый год трудится, и мы уж про нее забыли, что она у нас есть. Только вовремя специальное масло заливай — и все. С прежними-то, советскими, ну никакого сладу не было. Больше ковыряния в разобранном механизме, чем работы.

А молокопроводы, которых у нас теперь два? Это ж какое облегчение всем. Ни тебе ведер, ни тебе тяжеленных бидонов, ни тебе учета на деревянных счетах (попробуй потом сведи концы с концами). Кругом автоматика: и надоит, и сольет, и сохранит, и посчитает. За одно это можно программу развития молочного скотоводства к груди прижать (не забыв еще два танка-охладителя и молоковоз, также приобретенные благодаря программе). Но опять же вопрос: где вы были раньше? Почему допустили такой разрыв по времени, что мы не только техники, но и людей лишились.

Кому работать, с кем работать, рабочие руки где взять? Это же как получается: дочка вовремя за механизатора замуж не выскочила — не престижно. Сынок вовремя на доярке не женился, тоже морду воротит — и все, кончилось сельскохозяйственное племя. Молодежь в город подалась, старики на пенсию пошли, кем их теперь заменять? Вот что значит песню бросить и с конца начать...

Лампочка паралича

А что прикажете с электрическими счетчиками делать, которые нас раздевают и разувают?

Хорошо, выключим мы лишнюю лампочку, а ту, что оставим, заменим на энергосберегающую. Думаете, это поможет и все вопросы решит? Не уверен! Откровенно говоря, в животноводстве особо на энергии не поэкономишь. Есть же оптимальные условия, при которых содержится скот, есть своя специфика, есть помещения, тот же пункт искусственного осеменения, где просто необходим особый микроклимат. А те четыре движка, которые заводят механизм навозоудаления, и это только в одном коровнике, а у нас их семь? Опять же рискни отопление обрубить, да по зиме, да еще по такой, как нынче, то не коровник будет — ледяной городок.

В итоге выходит, что правительство наше республиканское, наш минсельхоз толкают сельчан вперед и вперед, а энергетики тащат назад. Нестыковка получается. А главное — и денег дерут немерено, и еще своей волокитой так замордуют, что ничего делать не захочется.

Образец. Построили мы откормочную площадку для молодняка. Пока землю оформили, пока то да се — уже измучились. Однако построили. Встала проблема — необходимо небольшой движок поставить, чтобы организовать телятам водопой теплый. И опять все не так просто. И денег за подключение плевенького моторчика запросили 75 тысяч рублей, и согласованиями чуть все дело в тупик не завели. Ладно, черт с ними, с деньгами — кто крестьянина только ни обирал, но зачем так долго и так нудно.

А сейчас еще дом в селе построили, обрадовали, называется, человека: мол, пожалуйста, вселяйся. Но как он туда вселяться будет — не пойму. Дом-то к свету не подключают, чего-то там еще надо платить, оформлять, согласовывать, проектировать.

Заплати.  И будет ровно

Вот к кому у Виктора Сидикова нет претензий, так это к коллективу хозяйства. Думаю, даже по советским меркам СПК “Копьевский” — хозяйство серьезное, 400 человек работников. Сегодня здесь содержат 2400 голов крупного рогатого скота, 510 лошадей, 3800 гусей, 1200 уток, 800 кур. Есть также поголовье овец.

Люди, несмотря ни на что, работают на совесть. Виктор Александрович с большой охотой отметил старших скотников Валерия Решетникова и Евгения Подлевского, под их руководством молодняк стабильно набирает по 700 граммов в сутки, и результат абсолютно не зависит ни от погодных условий, ни тем более от настроения.

Доярки Ирина Устинова, Валентина Остапенко, Татьяна Тайгунова, Нина Банденкова не менее стабильно доят по 13 литров молока в сутки от одной фуражной коровы.

И все вроде бы хорошо! Техника обновляется, результаты растут, люди работают, а вот с зарплатой постоянно закавыка выходит, вернее, с “живыми” деньгами. Ко всему остальному здесь уже давно привыкли и готовы потерпеть, подождать, понять, правда, не всегда.

— Откровенно говоря, — признается Виктор Сидиков, — я нашему директору, Александру Александровичу, не завидую. У него в дверях каждый день человек по двадцать толчется, и всем ну край как нужны средства. А где их взять, если энергетики космические счета выставляют и грозятся не сегодня-завтра все отключить? Банки свою долю за кредиты требуют, продавцы ГСМ — свою, а что бедному сельчанину остается? Практически ничего! И уж как там директор выкручивается, даже не представляю. Но выкручивается, потому что действительно в крайнем случае люди обращаются, не выдать нельзя...

Согласитесь, интересный разговор вышел у нас с опытнейшим зоотехником Виктором Сидиковым. Нет, не плакался он, не ругался и на судьбу не жаловался, но раскладывал жизнь так, как ее понимает здесь, непосредственно на земле.

— Нынче мы в силе, — замечает он, — потому что с кормами. На днях “Орджоникидзевскому” 1100 тонн сенажа отдали, пусть кормятся, нам хватит. А с края-то уже звонят, интересуются, когда, спрашивают, вы бычков продавать начнете — привыкли, понимаешь. У нас как с кормами туго, так их знаменитая “Искра” уже тут как тут, готовы все смести по дешевке. Почему никак и не могли свое стадо нарастить.

В этом же году подумаем, как быть. С одной стороны, мы этой “Искре”, конечно, должны, но с другой — и о себе думать надо, о своем производстве и людях…

Юрий АБУМОВ

Абакан — Устинкино — Абакан