Владимир РОМАНЕНКО

Моему крестному Капитону Михайловичу Ерофееву посвящаю

 

Огонь войны не перескочишь бродом,

В нем редко дружат ноги с головой.

И бой тот стал наглядным эпизодом —

Одним из сотен на передовой.

 

Наш полк с утра готовился к атаке

Я грыз сухарь, стараясь дрожь унять.

Но глаз засек вдруг силуэт собаки,

Явившийся откуда, не понять.

 

Я тихо свистнул, и она метнулась

Через сугроб к окопу моему.

И глупо в каску треснувшую ткнулась,

Доверившись собачьему уму.

 

Мы с ней едва сухарик мой догрызли —

Комвзвода наш скомандовал: “Вперед…!”

Позднее я поймал себя на мысли:

Я жив еще и валенок не трет.

 

Бежали все. Ура мешалось с матом.

Комбат зачем-то выхватил кинжал.

Потом меня прикрыл плечом покатым,

Пока я диск свой перезаряжал.

 

Упал сосед по-бабьи, некрасиво.

Зато комвзвода как в кино упал.

Нас Смерть свинцом безжалостным косила,

И я подумал: кончился запал…

 

И вот тогда вперед метнулась псина,

Все поле боя лаем оглася.

Нас встало ровно взвода половина,

Но встало так, как будто рота вся.

 

Мы добежали, доползли, долезли,

Бой местного значения затих.

Но каждый думал: что бы стало, если

Не этот наш четвероногий псих?..

 

…Потом мы брали Кенигсберг и Прагу.

Жаль, до Победы пес наш не дожил.

Но вот медаль, я помню, “За отвагу”

Ему на холмик кто-то положил.

 

Взвод выдал залп и заспешил на запад,

Еще хватало дела молодым.

…А в ноздри бил чужой сирени запах

И ел глаза чужих черемух дым.

 

Абакан