Военно-полицейская служба казаков стала основным препятствием для отправки их на фронт Первой мировой войны. И это породило весьма неординарное явление...

ТАК, участник Русско-японской войны 1904 — 1905 годов, казак станицы Саянская Минусинского уезда Симонов подал прошение на имя императора Николая Второго, прямо указав, что: “…невозможность принести посильную помощь Отечеству вызывает во мне глубокую печаль”. Только получив высочайшее повеление от самого царя, этот казак попал на фронт. Старший вахмистр Иркутской казачьей сотни Агафонов дважды подавал письменные рапорты начальству, но получал отказ. Только после прошения на имя самого царя отставной казак таки попал в действующую армию. И такие примеры далеко не единичны. Это явление так называемых “дезертиров наоборот”, принявшее “обвальный” характер: казаки бежали на фронт целыми группами.

В октябре 1915 года в 1-й Аргунский казачий полк вместе с маршевым пополнением из казаков забайкальских станиц прибыло своеобразное “сопровождение” — 11 енисейских казаков, которые отказались возвращаться с передовой назад, в тыл. Среди них Константин Лалетин, Иннокентий Скобеев, братья Марк, Федот и Корпий Козьмины, Афанасий Ермолаев, Петр Лазицкий, братья Иван и Ермолай Песеговы, Даниил Каргополов и Иннокентий Спиридонов. Командиру полка полковнику Шильникову они доложили, что “… бежали на войну”.

“Семейный подряд” братьев-казаков Козьминых из Минусинского уезда продолжили братья Песеговы — Александр, Максим и Ананий, прибывшие в Уссурийский казачий полк, находившийся на румынском фронте в Трансильвании. При этом братья сознательно запутали за собой “следы”, сообщив командованию полка, что “все мы сибирские казаки”. Пока шло разбирательство и переписка между штабами, трое братьев отличились в боях, были награждены и оставлены служить в составе полка. Масштабы подобного явления — бегства иркутских и енисейских казаков на фронт, оценить не просто, однако речь идет как минимум о почти двух сотнях человек, имеющих законную возможность спокойно отсидеться в тылу, но которые, минуя все бюрократические барьеры, добровольно шли воевать с германцами.

Это явление было “усугублено” еще и тем, что таких вот “дезертиров наоборот” охотно принимали в казачьих частях, а командиры полков и дивизий категорически отказывались отправлять их в тыл, руководствуясь старым казачьим правилом: “с Дона выдачи нет”. И боевых офицеров можно понять — кто же откажется от такого пополнения, готового по собственной воле сражаться за Отечество и, если необходимо, сложить за него свои головы? Чтобы как-то остановить этот процесс, финансовые органы казначейства казачьих войск империи отказывали “дезертирам наоборот” в выплатах полагающегося денежного довольствия. Тем не менее процесс этот продолжался и впредь.

Думаю, это хороший повод гордиться ратными делами своих предков. Казачье население Иркутской и Енисейской губерний направило в годы Первой мировой войны на действительную военную и военно-полицейскую службу 11 процентов своих мужчин. Добавлю, что ни одно казачье войско Российской империи и близко не подошло в процентном соотношении к данному показателю. Этот факт также косвенно свидетельствуют о почти полном напряжении иркутских и енисейских казаков в 1914 — 1918 годах, которые выставили для защиты Родины максимально возможное количество штыков и сабель. Не правда ли, стремление защищать свое Отечество достойно уважения в любые времена?

Сергей БАЙКАЛОВ

Абакан