В гостях у Халяпкиных

Пожилые пары с запасом золотой свадьбы и более глубоких лет семейной жизни красивы и трогательны. Суета отметается, быт устоялся. Дети и внуки обучены и воспитаны, устроены в человеческих правилах добра и справедливости. А все наносное и темное, если такое даже и случалось когда-то, сметено в прошлое частым веником.

И тогда утром муж чуть-чуть прижмет к себе жену и ласково пошутит, а в вечерние часы, сидя у телевизора, положит на сухонькую женскую ладошку костистую ручищу и будет слушать не такие уж приятные новости, в сердцах комментировать рыночные программы, повышение цен на хлеб и лекарства и в чем-то тосковать по прошлому.

“А что, не верите? — доказывает Анастасия Васильевна Халяпкина такой открытой улыбкой, даже очки посверкивают. — У нас с Колей так почти каждый день, вот уже 63 года!” И хозяйка сноровисто ставит на стол нехитрую закуску — гости в доме. Не отстает от нее и Николай Михайлович, хлопоча вокруг визитеров. Мы заранее договорились встретиться, чтобы вспомнить войну и Сталинградскую битву. Мы — это друг детства и ширинских школьных лет фронтовик Михаил Ануфриевич Усенко, председатель районного совета ветеранов войны и труда Валерий Васильевич Порхун и ваш покорный слуга — журналист. Чуть не с порога хозяева удивляют заявлением, что бережно хранят заметку из газеты “Знамя коммунизма” едва ли не 30-летней давности под заголовком “Боевая юность”. Вот когда, оказывается, мы в первый раз вели беседу об отправке земляков на фронт, о черных тарелках громкоговорителей с трагическими вестями первых дней войны и боевом пути Николая Михайловича. Но в этот раз мой собеседник достал и тетрадку с воспоминаниями…

“Июнь 1941 года стоял очень теплый. Молодежь, как водится, собиралась вместе: что-то сочиняли, какие-то игры, веселились… И вдруг весть: война! Чему мы особого трагизма поначалу не придали: были запропагандированы на быструю и победную войну на чужих территориях. И правда стала доходить до нашего сознания только когда начали мобилизовывать людей из запаса, отправлять эшелоны. И жуткий плач жен, матерей и детей... Я тогда работал учеником автослесаря в Ширинской МТС. Буквально за короткий период в мастерской остались подростки, старики и женщины…

С 1 октября 1941 года началось всеобщее воинское обучение. 3 октября нас построили в колонну и повели в военкомат. На комиссии все 18 ребят отвечали, что желают идти на фронт. До сих пор помню парней, которые встали в ряды красноармейцев. Это П.В. Козлов, И.А. Кузнецов, А.Н. Николаенко, М.А. Усенко, И. Бугаев, А. Кочергин, Л.Т. Колодезный… 5 октября из Абакана нас увезли и разместили в Черногорске, в городском театре, приспособленном под казармы… Нас учили взрывному делу, готовили пулеметчиков, мы изучали стрелковое оружие, а также особое внимание уделяли штыковому бою. Как потом стало известно, формировался лыжный стрелковый полк”.

На Сталинградскую битву Халяпкин попал, как сегодня сказали бы, профессиональным связистом. Пригодились курсы и участие в боях. Запомнилось, как под обстрелами вместо телефонного кабеля приспосабливали колючую проволоку и обеспечивали связь. И вот ведь свойство человеческой памяти. Ветерану помнится в деталях, например, такой анекдотический случай. Прибежал как-то к Николаю товарищ, кричит: “Халяпкин, беги за орешками, кедровые дают”. Он поглядел, говорит: “Это не кедровые орехи”. “Да у вас, у хакасов, одни фрукты — барсук, бурундук да белка”. Короче, вместо кедровых орешков солдаты наелись касторовых семян. К чему это привело, догадаться нетрудно.

А вот бои начались очень и очень серьезные. Радиовзвод, где служил Халяпкин, был придан штабу дивизии, но само место не могло считаться ни тылом, ни передним краем — кругом мясорубка. Сверху — фашистские бомбы со свистящими до лопания барабанных перепонок дырявыми бочками, снизу — огонь из зениток вплоть до винтовочных выстрелов. И связь, связь, связь. А потом было окружение группировки Паулюса, были пленные немцы, одетые во что попало, но не бросающие захваченного барахла, даже деревянных детских игрушек.

А после — победные марши до мая 1945 года. И было возвращение домой, и работа по фронтовой профессии, которая стала мирной. И встреча с Анастасией. И вся остальная счастливая жизнь.

Держись, танкист!

В Ширинском районе к концу 2010 года в живых осталось только два участника Сталинградской битвы. К Петру Викторовичу Гладилину мы съездили в декабре с теми же Порхуном и Усенко.

Собрать фронтовиков в одном месте и в один день сложно. Еще несколько лет назад они сами рулили по району и Хакасии, а сейчас — не те водители. Одолевают болячки, недомогания. Гладилин и его жена Валентина Федоровна передвигаются по дому на костылях. Как говорит бывший танкист, в прошлом году получил третье ранение — в виде артроза.

К назначенному часу и здесь был готов немудрящий стол и отборные груздочки, собранные, правда, не хозяином, а его зятем.

26 декабря 1942 года в танковом сражении под Калачом, где гитлеровские войска были окончательно окружены, танк Гладилина сожгли. Из четверых в экипаже остался живым только Петр. Башнер, механик-водитель, девушка стрелок-радист погибли. Это только кажется, что броня может защитить во всех случаях. На самом деле осколки внутри танка летят по самым невероятным траекториям, рикошетом от любой стенки — и они самые опасные. Плюс ко всему возгорание топлива, когда сам металл плавится, — от пламени спасешься только чудом. В боевых ситуациях властвовал инстинкт, навыки учений.

На маршах же под Сталинградом главенствовал мороз. В танке одно спасение — горячая трансмиссия, но ведь это не для всего экипажа. А пехоте на броне и вовсе доставалось. Промерзнув на ледяном металле, солдаты шли в бой — и рукам дрожать не позволено.

Известие о разгроме фашистов 2 февраля 1943 года Гладилин встретил в госпитале... Второй раз он горел в танке уже в Румынии. И так же, как у Халяпкина, было возвращение в Ширинский район и целая жизнь впереди. Сегодня — с детьми, внуками и любимым правнуком.

Дорогие наши деды…

Они разные, уважаемые деды-фронтовики. Гладилин — серьезен и фотографируется почти как маршал Жуков. Халяпкин любит пошутить, но в какой-то момент глубоко задумывается. Усенко смолоду балагур. Недаром больше десятка лет публикует в районной газете “Веселые и не очень бывальщины” о фронтовых и рабочих буднях. А Порхуну приходится очень и очень вдумчиво, почти наизусть, изучать историю Великой Отечественной войны. А еще председателю райсовета ветеранов крайне болезненно звонить в редакцию и сообщать о кончине воинов… К сожалению, такие трагические события случаются все чаще и чаще. И тем значимее становятся встречи, беседы в школах и краеведческом музее, выступления на митингах, рассказы о героическом подвиге народа в той уже далекой войне. Отказаться от того, чтобы лишний раз взглянуть в глаза мальчишкам и девчонкам и закрепить чувство гордости за дедов и прадедов, наши фронтовики позволить себе не могут. Должна оставаться память.

Василий ИВАНЧЕНКО

Ширинский район