Олег Дерипаска — один из богатейших людей мира и опытнейший промышленник. Сегодня он возглавляет российский металлургический концерн РУСАЛ. Недавно его компания вышла на гонконгскую и парижскую биржи. Олег Дерипаска рассказывает журналистам les Echos о своем прошлом и планах на будущее.

— По образованию вы — физик. Как же вам удалось стать сначала руководителем небольшого литейного предприятия, а потом и возглавить одну из крупнейших компаний в стране?

— Я посвятил много времени изучению физики в университете. Но с распадом Советского Союза перспективы были не самые радужные. Если бы я продолжил двигаться в этом направлении, то стал бы, в лучшем случае, ничем не примечательным научным сотрудником. Мне нужно было найти другой путь. Поэтому я решил заняться рынками сырья и стал “брокером”. Постепенно я начал все лучше разбираться в металлах и многочисленных областях их применения. Затем обратил внимание на небольшие предприятия этого сектора. На физика я учился шесть лет, причем занятия касались не только теории. В России также изучают практические применения физических законов и связанные с ними процессы. Полученные в университете знания очень помогли мне перейти от теории к промышленной практике. Все можно понять и объяснить с научной точки зрения. Не только производство, но и менеджмент, контроль качества продукции. Будь то промышленность или сельское хозяйство, принцип действия здесь один и тот же.

— С какими трудностями вы столкнулись на первых порах управления вашим предприятием в Саяногорске? На Западе в то время много говорили о настоящей алюминиевой войне в Красноярске…

— Эти события широко освещались в СМИ. Но точно так же дела обстояли и повсюду в России в первые годы после распада СССР. Все экономические связи оказались нарушены. Ни на местах, ни в масштабе страны не было больше ресурсов. Требовалось разработать новую модель. Но преступники решили принять во всем этом активное участие. У нас не было необходимого сырья для работы заводов. Моей задачей тогда было оставаться на стороне закона и бороться с преступностью, стараясь при этом не отдаляться от намеченного пути. Кроме того, в то время красноярские алюминиевые заводы мне не принадлежали. Их владельцем был Роман Аркадьевич Абрамович. Мы объединили наши активы и основали РУСАЛ. Сегодня у него уже нет доли в предприятии, но мы остаемся хорошими друзьями. С момента создания компании я положил немало сил на развитие региона, помогая строить школы и больницы, также модернизировать инфраструктуру.

— Вы посвящаете много времени своему предприятию?

— Обычно я занимаюсь делами РУСАЛА по десять часов в день. Но мой нормальный рабочий день длится не меньше шестнадцати часов.

— Недавно вы успешно разместили 10 процентов акций РУСАЛА на парижской и гонконгской биржах. Первый этап плана по выводу компании из глубочайшего кризиса завершен. Что вы намереваетесь делать дальше?

— Задача номер один — и дальше сокращать долги РУСАЛА. Банки верят в нашу способность держать обещания, и поэтому они предоставили нам семь лет на то, чтобы решить проблемы. У нас, таким образом, предостаточно времени, чтобы доказать надежность наших людей и наших активов. У нас также появилась возможность расширить деятельность на азиатских рынках. История российской алюминиевой промышленности насчитывает 75 лет. Все наши сотрудники прекрасно подготовлены и обладают высочайшей квалификацией. Мы разработали целый ряд новых технологий, некоторые из них еще даже не используются в производстве. Наш опыт и знания неоспоримы, и мы это докажем. Многое из этого существовало еще во времена Советского Союза, но просто не получило широкого использования.

— Трудно ли такому предприятию, как ваше, получить в России доступ к капиталу?

— Не труднее, чем в других странах. Хотя в России, должен признать, он и обходится ощутимо дороже.

— Получаете ли вы поддержку от различных, и прежде всего французских, банков-кредиторов?

— Да. Наша долгосрочная стратегия была одобрена кредитными организациями. В их числе и французские банки, которые уже многие годы являются нашими надежными партнерами. Это сотрудничество продолжится и в будущем. Им удалось справиться с трудностями гораздо лучше, чем конкурентам из других стран. Традиционные финансовые организации, которые подошли к решению вызванных кризисом проблем с помощью классических методов, стали в конечном итоге лишь сильнее. Остальные же, как мне кажется, только усилили всеобщую панику конца 2008 года.

— Рассматриваете ли вы по-прежнему 25 процентов акций “Норильского Никеля” как стратегический актив РУСАЛА?

— Доля в капитале “Норникеля” крайне важна. Обе наши компании обладают огромным потенциалом для сотрудничества. Мы работаем в одних регионах. Активы обеих компаний приблизительно равны по значимости, хотя уровень производственных затрат  существенно разнится. Продукция обоих предприятий прекрасно дополняет друг друга. Они производят медь, алюминий, никель, платину и многое другое. Мы располагаем высочайшими технологиями.

— Планируете ли вы по-прежнему слияние с “Норникелем”, несмотря на непростые в прошлом отношения с одним из главных совладельцев компании Владимиром Потаниным?

— В 2008 году нам пришлось забыть о планах по слиянию из-за мирового финансового кризиса. Но идея создания российского аналога BHP Billiton не теряет своей актуальности. Мои отношения с Потаниным уже год как наладились. Наша цель — создание мирового лидера в области металлов и минеральных ресурсов. Призвание России — это иметь своих лидеров во всех областях. И мы уже занимаем первое место по алюминию и глинозему.

— В настоящее время вы расширяете свою деятельность в Китае и на Дальнем Востоке в целом. Считаете ли вы, что российское правительство помогло вам установить хорошие отношения с китайцами?

— Разумеется. Долгая история добрососедских отношений двух стран, безусловно, сыграла положительную роль. Китайцы в Гонконге продемонстрировали свой профессионализм и отличное знание преимуществ РУСАЛА, а также оказались в итоге прекрасными партнерами. Как можно упускать рынок таких размеров?

— Сейчас вы — промышленник, который очень активно участвует в общественной жизни страны. Какова природа ваших отношений с властью, Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым?

— Я поддерживаю с ними хорошие и профессиональные отношения. Они прекрасно понимают проблемы нашей промышленности. Они доверяют мне поиск решений для преодоления многих препятствий. Со своей стороны я не пытаюсь прыгнуть выше головы и предпочитаю Москве, где все выглядит слишком показным, Краснодар, откуда я родом, или Сибирь. В людях, которые здесь живут, меньше фальши. Моя основная задача — это открыть для них новые возможности. Да, в современной России можно заниматься экономикой, не вмешиваясь в политику. Я сам тому пример.

— Вы — один из богатейших людей мира. Как сегодня обстоят дела с вашими финансами?

— Спасибо, хорошо. Слишком часто люди смотрят лишь на текущую стоимость активов. Для меня же это отнюдь не является основным критерием оценки. Я считаю главным постоянство, способность преодолевать трудности и сохранять свой человеческий капитал.

— Почему для размещения акций на бирже вы выбрали Париж, а не Лондон?

— Я отдал предпочтение континентальной Европе. Ваша промышленность высокоразвита, а знания и умения общепризнанны. Промышленность в Соединенном Королевстве сейчас находится не в лучшей форме, несмотря на прекрасные качества работников. Кроме того, вы находитесь в лучшей позиции для понимания проблем РУСАЛА.

— Последний вопрос. Не собираетесь ли вы изучать французский?

— В ближайшее время вряд ли (смеется).

Стефан ле Паж,

Массимо Пранди,

Франсуа Видаль

Les Echos

Франция