Реальный образ войны — в воспоминаниях ветерана

...Начало войны мне запомнилось еще и потому, что именно в эти дни мы, старшеклассники-выпускники, только что сдали выпускные экзамены и получили аттестаты о полном среднем образовании. А так как 22 июня был выходной, все мы, а было нас в классе двадцать два человека, с утра отправились купаться на реку Абакан, которая протекает совсем близко от нашего села, бывшей казачьей станицы Большой Монок Аскизского (ныне Бейского) района Хакасии.

Сразу после обеда, отдохнувшие и счастливые, всей гурьбой возвращались домой. Путь наш лежал мимо сельсовета, напротив которого, на высоком телеграфном столбе, висел репродуктор — нововведение недавнего времени, которое, наряду с электричеством, было для большинства казаков-колхозников в диковинку.

Память сохранила многие подробности того дня. Отчетливо помню, как из репродуктора раздался страшный треск, а затем послышался взволнованный голос диктора, который несколько раз произнес: “Внимание! Внимание! Передаем важное правительственное сообщение!” Затем наступила тишина, а через три-четыре минуты послышалось: “Передаем выступление наркома иностранных дел Вячеслава Михайловича Молотова”. Молотов зачитал правительственное сообщение о том, что фашистская Германия в 4 часа утра 22 июня 1941 года, вероломно нарушив Пакт о ненападении от 23 августа 1939 года, без объявления войны напала на Советский Союз. Свое выступление Молотов завершил словами: “Враг будет разбит. Победа будет за нами!”

Чуть позже слова эти превратились в символ нашей Победы над немцами. Правда, в начале войны думалось, что война будет недолгой, и все надеялись бить врага на его территории. Так нас тогда воспитывали. В душе пробудилось острое желание как можно скорее принять участие в деле разгрома немецко-фашистских захватчиков. Думаю, учитывая наш возраст, а было нам в ту пору по 17 — 18 лет, понять наш патриотический порыв несложно. Такое настроение было у подавляющего большинства тогдашней молодежи, я уже не говорю о том, что в то время не служивший в армии молодой человек считался просто ущербным.

Наверное поэтому, несмотря на то, что родственники некоторых одноклассников были в конце тридцатых годов необоснованно репрессированы, их считали “врагами народа”, все мы твердо решили уже на следующий день отправиться в райвоенкомат, который находился в Аскизе. К военкому нас не пустили, но свои заявления с просьбой добровольно отправить нас на фронт все мы оставили в военном комиссариате.

Увиденное в тот день до сих пор стоит перед глазами: небольшая площадь перед зданием, где расположен военкомат, сплошь заполнена множеством народа, лошадьми, телегами — идет мобилизация в армию военнообязанных возрастов, определенных Указом Верховного Совета. В нескольких местах гремят гармошки, а подвыпившие мужики поют, пляшут, обнимаются. Тут же множество женщин разного возраста — жены, матери, сестры призванных в армию в первые дни войны. Встречаются старики и дети, казалось, что все плачут. Увиденное буквально потрясло нас. Так война пришла и в нашу, далекую от западных границ СССР, родную Сибирь.

Вернувшись домой, в Большой Монок, я стал ожидать решения своей участи. В колхозе “Горный Абакан” все перестраивалось на военные рельсы: часть мужчин ушла на фронт в первые две-три недели после начала войны, их заменяли подростки и женщины. С фондовской конно-товарной фермы, которая выращивала и поставляла лошадей для нужд РККА (Рабоче-Крестьянской Красной Армии), стали забирать на войну отборных лошадей, а через неделю принесли повестку и мне.

После прибытия в военкомат меня направили на учебу в военное пехотное училище, которое было расположено в городе Ачинске Красноярского края. Уже когда мы проходили обучение в училище, на глаза нам попалось обращение ЦК ВЛКСМ с призывом к молодежи вступать в парашютно-десантные бригады и лыжные батальоны. В те годы я считал себя неплохим лыжником, почти готовым бойцом лыжного батальона. Нашлись еще несколько человек из числа курсантов, которые были готовы немедленно отправиться на фронт, чтобы бить врага.

Сговорившись между собой, все мы подали рапорты с просьбой направить нас в лыжный батальон. Из Ачинска нас не сразу отпустили. С нами беседовал политрук, он объяснил нам, что через три-четыре месяца все мы, закончив училище, все равно будем отправлены на фронт, так как срок обучения в пехотных училищах уже сокращен с двух лет до шести месяцев, главным образом из-за огромных потерь младшего офицерского звена (взвод — рота). В силу своей горячности и молодости нам же хотелось скорее попасть на фронт, где дела принимали серьезный оборот. Главный наш “козырь” в этом деле — то самое обращение ЦК ВЛКСМ с призывом к молодежи, на которое мы и ссылались. В конце концов командование училища решило просьбу нашу удовлетворить, и взвод курсантов был отправлен в город Черногорск, где в районе Девятого поселка дислоцировался 191-й запасной стрелковый полк, на базе которого и был сформирован отдельный сибирский лыжный батальон. Пробыли в Черногорске мы недолго, так как условия для лыжной подготовки в хакасской степи были неподходящими — вокруг голая земля и долго не выпадал снег.

Поэтому наш батальон лыжников-сибиряков срочно был переброшен под Казань, где нам выдали все необходимое для ускоренной учебы: лыжи, валенки, шапки-ушанки, меховые рукавицы, маскхалаты, телогрейки, сибирские полушубки и другое необходимое снаряжение. Стало понятно, что скоро мы поедем на фронт.

В начале октября 1941 года немецко-фашистские захватчики и их союзники финны, венгры, мадьяры, итальянцы, румыны, испанцы продвинулись в глубь нашей советской территории на 850 — 1200 километров. Враг к осени 1941 года захватил огромную территорию, блокировал Ленинград, захватил Харьков, большую часть Донбасса, Крым, всю Прибалтику, Белоруссию, Молдавию и почти всю Украину. На него работала вся Европа. Немцы захватили целый ряд областей РСФСР, часть Карело-Финской АССР — территорию нашей Родины почти в 1,5 миллиона квадратных километров. В оккупацию попали более 74,5 миллиона человек.

К середине октября 1941 года немецко-фашистские войска находились в опасной близости от Москвы, особенно северо-западного направления. Немецкая пехота и танки прорывались по Ленинградскому шоссе до города Химки. По прямой до Москвы оставалось всего 16 — 28 километров. На московском направлении шли упорные бои, положение было критическим. Именно сюда в первую очередь прибывали новые части и соединения, сформированные на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке. Именно они и остановили врага под Москвой.

Сюда же, в заснеженные поля ближнего Подмосковья, прибыл и наш отдельный лыжный батальон. Так я оказался в действующей армии. Всего на фронте пробыл 1251 день. Первую военную зиму (1941 — 1942 гг.) воевал на Западном и Северо-Западном фронтах, в должности рядового стрелка-лыжника, в “снежной кавалерии”, как в шутку звали лыжников наши командиры. Рядовым воевал до 1943 года, под Сталинградом был ранен, из госпиталя попал в отдельную разведроту 48-й гвардейской стрелковой дивизии. После очередного ранения — снова госпитальная койка. После выздоровления был направлен на курсы офицерского состава при штабе корпуса. Получил воинское звание “гвардии младший лейтенант” и командовал взводом радиорелейной связи в Ясско-Кишиневской операции в 1944 году; участвовал в захвате Кошицкого плацдарма в Польше; уже будучи капитаном, командиром стрелковой роты, еще один раз был ранен, уже третий по счету. Победу встретил в Праге. Был награжден тремя боевыми орденами, в том числе за спасение знамени дивизии — орденом Боевого Красного Знамени.

В заключение вот о чем:  чем дальше удаляемся мы от того страшного времени, тем явственнее вырисовывается ее, войны, образ. Война, в моем понимании, страшное, жуткое явление. Война — это прежде всего огромное человеческое горе. Так уж распорядилась судьба, что через эту грандиозную, колоссальную “мясорубку” довелось пройти и мне самому. Скажу прямо, было страшно — ведь довелось пережить и повидать такое, что иногда возникает сомнение: да полно, могли ли быть такие “страсти” на самом деле? Но тут же из глубин памяти выплывает реальный образ войны, то великое множество событий и дат, участником которых был я сам. Да, все это было, и было с нами: горестные дни наших поражений и радостные дни побед над сильным и коварным врагом, были смерти в бою рядом идущих товарищей по оружию и щемящие душу холмики их могил. Много чего довелось повидать на войне.

Собственными глазами видел сотни уничтоженных немцами сел и деревень, тысячи охваченных страхом, обездоленных людей, в одночасье потерявших все: дом, имущество, родных и близких. Все это до сих пор живет в моей памяти... Путь к Победе был долог.

Иван БАЙКАЛОВ,

гвардии подполковник

в отставке,

инвалид Великой Отечественной войны