Сегодня Герою Советского Союза Петру РУБАНОВУ исполняется 90 лет. В годы Великой Отечественной войны Петр Акимович совершил 141 боевой вылет, награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Александра Невского, орденами Отечественной войны 1 и 2 степени, медалью за боевые заслуги. Петр Рубанов — почетный гражданин Черногорска. Уже много лет наш герой живет на Украине. Несмотря на возраст и тысячи километров, отдаляющих его от Хакасии, которую он считает своей родиной, Петр Акимович поддерживает связь с музеем истории Черногорска. Здесь же хранятся воспоминания, написанные им собственноручно. Сегодня мы предлагаем их читателям. Сильна семья — сильна держава У моих родителей было десять детей. Восемь из них выросли, создали семьи. Я родился в семье по счету седьмым в деревне Ошарово Красноярского края. В 1930 году наша семья переехала на Черновские угольные копи Читинской области. А спустя три года — на Черногорские копи. Несмотря на голод и нехватку теплой одежды, жили мы дружно. В семье были свои законы: старшие оберегали младших, а младшие им повиновались. Отец и мать всегда были заняты работой. Когда собирались все вместе, отец старался рассказать что-нибудь интересное и поучительное. В семье я прожил 21 год и ни разу не слышал от отца плохого или грубого слова в адрес матери. Звали ее Ефросинья Алексеевна. Мама тоже относилась к отцу с большим уважением. Я не могу сказать, кто из них был главой семьи. В ней всегда царили любовь, уважение и забота о каждом. Родители передали это и нам, за что мы очень благодарны им. В 1934 году отец, трудившийся на шахте, устроился по совместительству столяром в Дом обороны (так называли призывной пункт военкомата). Вечерами мы с отцом столярничали. В Доме обороны были планеры, которые нужно было ремонтировать. Мне очень хотелось на них полетать. Однажды отец обратился к товарищу Расторгуеву с просьбой, чтобы я вместе с призывниками обучался летному делу. Сначала председатель Дома обороны не согласился, потому что мне не было 14 лет, а летать на планерах рискованно, но потом все же дал добро. Все выходные и вечера я пропадал с призывниками на занятиях. Летом 34-го уже летал на планере ПС-1. Осенью этого же года здесь был организован кружок планеристов. Летали на планерах мы зимой и летом. И даже парили в воздухе по нескольку часов. В 36-м в Черногорске был открыт филиал Красноярского аэроклуба. В него зачислили всех бывших парапланеристов. В том числе и меня. Спустя год выпустили первых курсантов. Восемь отличников решено было оставить в качестве инструкторов. Среди них оказался и я. С сентября 1938 по июнь 1941 года аэроклуб успел выпустить три группы пилотов, подготовив 30 летчиков. “Вставай, страна огромная” О вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз я узнал, когда по тревоге был собран весь личный состав аэроклуба. Начальник клуба зачитал приказ, что с этого дня летчики, технический состав и персонал аэродромного обслуживания находятся на военном положении. Начали усиленно летать ночью и даже в сложных метеорологических условиях. В сентябре 41-го был получен приказ о формировании 679-го авиаполка из летчиков и техников Красноярского, Ачинского и Черногорского аэроклубов. В конце этого же месяца полк сформировали. Я был зачислен в первую эскадрилью. На своих же самолетах мы перелетели ближе к вокзалу, потом разобрали их и погрузили в железнодорожный эшелон. По железной дороге шли без остановок, за исключением того, что меняли паровозы. По прибытии в Егорьевск самолеты разгрузили и собрали. Сразу же приступили к ночным полетам с подвешенными бомбами без взрывателей, чтобы привыкнуть к такой нагрузке. В феврале 1942 года меня перевели в 828-й штурмовой авиаполк на самолет И-15 (“чайка”). С этим полком я воевал до конца войны. Прошел от рядового летчика до командира первой эскадрильи. Окончил войну в звании майора. В бой идут одни старики Про первую эскадрилью надо сказать особо. Летный и инженерный состав подбирался боевой. В эскадрилье были свои традиции. По прибытии молодых летчиков мы, старшие, как наиболее опытные, передавали свои навыки и умения. Учили, как делать противозенитный маневр, вести воздушный бой с истребителями противника, вводу самолета в пикирование с разворота и особенно обучали полетам на низких высотах. В 43-м полку была поставлена задача уничтожить железнодорожные эшелоны, в которых противник перебрасывал свою живую силу и технику к линии фронта в районе Медвежегорск — Масельская. Старшим группы назначили меня. Обо всем не расскажешь, но об одном боевом вылете расскажу. 17 мая шестерка истребителей Ил-2 без прикрытия вылетела на уничтожение эшелона противника. Мы легли компактным строем на бреющем полете. Погода была плохая: низкая облачность, морось, плохая видимость. При подходе к линии фронта облачность стала подниматься, накрапывал дождь. Я заметил дым, а потом и эшелон. Другие летчики это тоже увидели, но общение по радио было строго ограничено. Перед вводом пикирования на цель противник обстрелял нашу группу. Здесь мы уже начали разговаривать по радио открыто. Когда я начал пикирование на паровоз, увидел, что первые люки открываются. Передаю товарищам по радио: “Заходим на цель повторно”. Даю задание двум летчикам подавить огонь противника и не давать им по нам стрелять. Противник продолжает вести огонь по нашим самолетам, но уже лишь с одной площадки. Заходим на вторую атаку на бреющем полете. Нам уже хорошо виден пожар. Из вагонов выскакивает пехота и разбегается в разные стороны. Снова веду свой самолет в голову эшелона, в прицеле вижу вагоны и солдат, открываю огонь. Все смешивается в единое облако... Перед самым эшелоном резко вывожу самолет из атаки и вижу трассу огня — бьют по моей машине. Я не успел сделать защитный маневр, как мой самолет вздрогнул от сильного удара, зателепался, как в лихорадке. Но мотор продолжает работать ровно, машина держится в воздухе. Я понял, что снаряд попал по хвостовому отделению. Управление не теряю. По радио передаю: “Идем домой”. В голове же одна мысль: “Дотянуть бы, выдержать и не потерять сознание”. В это время Ваня Омигов передает по радио: “ Истребители противника. Меня атакуют!” Надо вести неравный бой. Думаю: “Самолет мой подбит, сейчас фашисты попытаются его добить”. Бой ведем на низкой высоте. Этим лишаем противника маневра. Все летчики нашей группы дрались прекрасно. Особенно умело действовал Виктор Богданов, защищая меня, своего ведущего. Бой длился долго. Фашистские самолеты хотели добить меня, как ведущего группы. Но им это не удалось, так как они попадали под огонь наших летчиков. Наконец противник ушел. При подходе к аэродрому Богданов передал мне: “Командир, у меня барахлит мотор. Буду садиться на вынужденную”. Я дал команду его прикрыть и доложить, как сядет, остальной группе следовать к своему аэродрому. Выйти на полосу и посадить подбитый самолет было непросто. За мной сели все остальные. К этому моменту я уже знал, что у Вити Богданова все хорошо. Позже выяснилось, что в бою его все же подбили. Но он молодец, посадил самолет в болото на фюзеляж... За месяц мы смогли нанести чувствительный удар по врагу, уничтожая его живую силу и технику. За успешные действия все члены нашей шестерки были награждены орденами Красного Знамени. Это был второй орден Красного Знамени на моей груди. Свободная “охота” На войне как на войне. Всякое бывает. Бывали успешные боевые вылеты, иногда — менее удачные, даже и неоправданные потери. Расскажу еще об одном удачном вылете. Некоторые отважные летчики по разрешению вылетали на свободную “охоту”. Они сами выбирали себе цели, которые уничтожали. Вот на такую “охоту”, когда на фронте затишье, мы как-то вылетели с Виктором Богдановым. Готовились к ней тщательно. Выбрали подходящий маршрут, чтобы избежать встреч с истребителями противника. Чтобы нас не обстреляли с земли, решили выйти на Топ-озеро. С высоты 1200 метров заметили, что по озеру плывет какой-то транспорт. Снизились и увидели самоходную баржу с вражескими солдатами, которая шла к линии фронта. Вот это цель! Мы решили атаковать, но противник заметил нас и открыл огонь. Первая атака прошла удачно. Катер как бы переломило пополам. Видно было, как немцы барахтаются в воде. До берега далеко. Мы сделали четыре захода, и на поверхности воды стало чисто. Когда вернулись на аэродром, там уже знали, что мы потопили самоходную баржу с пехотой противника. Оказалось, наши разведчики находились в это время на озере, наблюдали за нами, а потом по радио передали наземному командованию. С Виктором Богдановым мы дружили сердечно, надо сказать, по-братски. Он провоевал всю войну, ему присвоено звание Героя Советского Союза. Погиб Виктор в 1948 году при выполнении учебно-тренировочных полетов в Кутаиси. Там он и похоронен. Победа После взятия Варшавы наши войска победоносно двинулись к Одеру. Наши летчики наносили мощные удары по врагу. И вот долгожданный день — 8 мая, подписание капитуляции. Все на аэродроме у самолетов, но приказа на вылет не дают. Стало тихо, даже непривычно. Правда, 9 мая мы еще летали, но это был последний вылет моей эскадрильи на боевое задание. Наш 828-й штурмовой авиаполк стоял северо-западнее от Берлина, на аэродроме Пренцлао. Через несколько дней мы поехали смотреть Берлин и рейхстаг. Он догорал. Настроение было радостное. Много говорили, смеялись. Мы победили... 19 августа нам передали, что подписан Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза девяти летчикам нашего полка. Среди них четыре пилота моей эскадрильи: Виктор Богданов, Михаил Макаров, Гриша Рябушко, Ваня Омигов, а также Анатолий Тимошенко, Володя Козлов, Коля Шевердиев, Володя Зайцев. К этому званию был представлен и я. На побывку едет... Сразу после войны нам казалось, что чего-то не хватает. За четыре годы мы привыкли почти ежедневно летать на задания, бомбить, а тут стало тихо. Мирная, однообразная жизнь. Это переживали мы все. Надо было перестраиваться, больше заниматься теорией. Но в полку не было ни учебников, ни книжек. Мы решили чередовать изучение материальной части с занятиями на аэродроме. Нужно было переосмыслить и опыт войны. Нам все чаще стали говорить об учебе в высших учебных заведениях. Но мы все позабыли. Как сдавать вступительные экзамены? Меня не покидала мысль поступить в Монинскую академию. Нам было по 25 — 26 лет, поэтому второй вопрос, который волновал нас не меньше, — пора жениться. Вдруг всех невест разберут, шутили мы. Некоторые летчики уже давно полюбили девчат из нашего полка. Но только после войны стало известно, что они решили пожениться. Решил жениться и я. В 1940 году меня впервые избрали депутатом Черногорского городского Совета. На одной из сессий я близко познакомился с замечательной девушкой — Таней Куликовой, хотя знал я ее еще с 1938 года. Мы жили почти рядом. Сдружились с ней еще до моего ухода на фронт. Вели переписку всю войну. В октябре 1945 года я отправился на побывку домой. Это была незабываемая встреча с родными. Пока все были в сборе, я обговорил вопрос женитьбы. Возражений не было. 7 ноября 1945 года мы поженились. Свадьба была скромная. Вечером собралась наша большая семья, и все поздравили нас. Через неделю мы с женой уехали, так я больше с родителями и не жил. В Бресте мы встретили эшелон, в котором наш полк следовал в Россию. Отсюда летный и инженерно-технический состав был отправлен в Москву. Остальные службы, а также жены и дети, направились в Баку. В столице мы получили новые самолеты, в течение трех месяцев прошли переподготовку и приехали к семьям. Летом 46-го полк был расформирован. Часть состава была демобилизована, часть — распределена по другим строевым летным полкам. Я был назначен командиром эскадрильи в Кутаиси. С 1947 по 1948 год был направлен в Москву на учебу. Потом служба на Украине. Только в 49-м мне удалось поступить в академию Военно-воздушных сил, где я учился старательно. Наша группа была особенной. В ней было много Героев Советского Союза. К этому времени в нашей семье уже было двое детей. Жили мы бедновато, но зато весело. За годы учебы мы с женой просмотрели и прослушали лучшие спектакли в МХАТе, Большом оперном и Малом академическом театрах. В 54-м я успешно окончил академию Военно-воздушных сил СССР, после чего был направлен в Мелитополь, в 164-ю бомбардировочную авиационную дивизию, которая через год перебазировалась в Запорожье. Здесь я исполнял должность начальника штаба по демобилизации. В 1961 году по болезни демобилизовался в звании полковника. Вернулся в Черногорск. Продолжил трудиться в профтехобразовании. Стал директором одного из училищ города, где проработал 15 лет. Подготовила Наталия КОРОЛЬКОВА