Многое еще предстоит менять в нашем мировоззрении. “Трудом праведным не построишь палат белокаменных” — эта и десяток других пословиц восприняты нами с детства как сигнал, как предупреждение: предприниматель не может быть честным. Если торговец — значит, жулик. “Спекулянт” — четверть века назад это слово было ругательством. Частный бизнес был вне закона десятилетиями. Подпольное, преступное занятие — такое отношение к бизнесу мы сохранили где-то глубоко в душе. И поэтому редкий человек, услышав о том, что на предпринимателя заведено уголовное дело, усомнится: а за дело ли его преследуют? И уже совсем редкий человек поинтересуется подробностями — почему работавший вроде бы честно человек вдруг объявлен преступником? А вдруг оказалось так, что он стал заложником противоречий в нашем законодательстве?

Преступник до суда?

ИСТОРИЯ руководителя Черногорской фабрики ПОШ Юрия Ситникова — одно из тысяч подобных дел в нашей стране. Капля в море. Но, как в той капле воды, в нем отражается одна из главных проблем современного законодательства, точнее, той его части, которая касается наказания предпринимателей. На руководителя предприятия заведено уголовное дело по статьям 199 (уклонение от уплаты налогов) и 199.1 (неисполнение обязанностей налогового агента) Уголовного кодекса РФ. Что это означает? Обе статьи касаются весьма тонкой сферы отношений государства и предпринимателя — работая с налоговыми отчислениями, достаточно легко сделать ошибку, от нее не застрахован ни один человек, не важно, предприниматель он или нет. Налоговые органы могут ошибиться — в этом убеждались те жители республики, которым дважды приходилось платить налог на имущество, потому что первый раз сумма где-то терялась. Но и сам налогоплательщик также может оступиться, не учесть изменения в законодательстве, внести не полную сумму… да мало ли какие возникают причины! Становится ли от этого предприниматель преступником? Как ни странно — да! Гражданин, не заплативший налог по своей ли вине или из-за чужого просчета — не преступник, а предприниматель — да. Не по закону, а, как до сих пор принято говорить у нас, “по понятиям” — по традиционно сложившейся практике.

Можно, конечно, сказать, что формально в нашей стране преступником человека может назвать только суд. Но мы сейчас говорим не о формальностях. А об отношении окружающих к человеку после того, как становится известно, что на него заведено уголовное дело. “Дело” — это в глазах людей клеймо. Расхожее мнение: “Дыма без огня не бывает”. Пусть еще нет приговора, но жизнь человека круто меняется. Машина правосудия работает по своим правилам. “Дело” — это обыски в квартире и в офисе. А обыск — это когда чужие люди открыто заходят в святая святых — личное жизненное пространство человека, и методично, последовательно разбирают его вещи, личную и деловую переписку, интересуются, сколько денег у него дома и на счетах… Это удивленные взгляды соседей, считавших его раньше честным человеком. А еще это — арестованная документация на предприятии, изъятые компьютеры с базами данных поставщиков и клиентов, это остановленная работа организации. Но и без обысков ему уже не верят деловые партнеры — теперь уже “бывшие партнеры”. А те, кто и хотел бы работать с ним дальше, станут осторожнее — вдруг в следующий раз они отгрузят сырье, а правоохранительные органы его задержат? Тут уже не о прибыли речь — вернуть бы свое… Словом, “дело” даже при всех послаблениях в отечественном законодательстве означает смертельный удар по бизнесу.

“Сговор” и крупная сумма

В ДЕЛЕ Юрия Ситникова были найдены и отягчающие обстоятельства: уклонение от уплаты налогов якобы совершено группой лиц по предварительному сговору, да еще и в особо крупном размере. С каждым из этих пунктов стоит разобраться отдельно. Что представляет из себя любое предприятие? Это, в первую очередь, коллектив сотрудников. Без людей не будет работы. Более того, они должны согласовывать свои действия и подчиняться приказам руководства… и тем самым, с точки зрения закона, превращаются в ту самую “организованную группу лиц”, действующую по предварительному сговору. Как и любой другой человек состоит в “сговоре” со своим работодателем, когда выполняет свою работу и получает за нее оплату. Состоим мы в “сговоре” и со своими супругами, разделяя кров, зарплату, тяготы и радости жизни. Да и вся жизнь наша состоит из “сговоров”, которые, правда, не являются уголовно наказуемыми. Но получается так, что в зависимости от трактовки закона это естественное условие нашей жизни может стать отягчающим обстоятельством.

Что же касается “крупного размера” невыплаченных налогов — здесь обратимся к Уголовному кодексу: “Сумма налогов за период в пределах трех финансовых лет подряд, при условии, что доля неуплаченных налогов превышает 10 процентов подлежащих уплате сумм”. То есть не платить нужно долго и накопить большую сумму. Но есть одна очень важная особенность: дело не только в том, сколько денег задолжал предприниматель. Если речь идет об уголовном преступлении, уклонение должно быть ярко выраженным. То есть вроде бы получается, что человек подпадает под действие этой статьи, если упорно, несмотря на все доказательства, отказывается заплатить налоги.

Какую процедуру предполагает отечественное законодательство? Рассмотрим процесс взыскания налогов. Предположим, налоговый орган обнаружил, что за предпринимателем числится задолженность. Ему присылается соответствующее уведомление. Преступник ли он? Не более, чем любой из нас, получавший такие документы по почте. Что дальше? Предприниматель, если считает, что он все в свое время заплатил сполна, может обратиться в вышестоящий налоговый орган с просьбой проверить справедливость этих претензий. Есть вероятность, что бизнесмен прав и тогда он ничего не должен (кстати, часто происходит именно так).

Но предположим, проверка показала, что деньги ему все же необходимо заплатить. Он преступник? Нет, ни в коем случае, ведь речь идет, по сути, о финансовом споре. А споры разрешаются в суде. Конкретно — в арбитражном. Где и встречаются представители предпринимателя и налоговой службы. Может быть, доказательства бизнесмена будут приняты судом и будет решено, что он ничего не должен. Но даже если и в третий раз окажется, что за человеком числится долг, он может обжаловать решение в арбитражном суде высшей инстанции. И вот если там будет вынесено решение, что налоговая служба права, с бизнесмена должны взыскать требуемую сумму. А он преступник? Да с какой стати, это же всего лишь спор двух сторон! И преступником бизнесмен станет только в одном случае — если после всех этапов судебных разбирательств к нему явится пристав с исполнительным листом, а предприниматель все же откажется платить. Вот здесь уже должен запуститься механизм уголовного преследования.

Результат противоречий

ЗАМЕТИМ, что руководитель фабрики   ПОШ Юрий Ситников не прошел всю эту процедуру взыскания. И о “накопленной за три года” задолженности узнал только после возбуждения уголовного дела. Не пришлось ему оспаривать справедливость претензий в вышестоящей налоговой службе и арбитражном суде. Он был практически сразу поставлен перед фактом: вот долг, а вот уголовное дело. А вместе с делом — все те последствия для работы предприятия, о которых говорилось выше. Фабрика остановилась. Юрий Ситников уже уведомил Центр занятости Черногорска о том, что на его предприятии будет сокращено 300 сотрудников. Для города угольщиков — это очень большое количество людей. Но именно таков результат противоречий статьи Уголовного кодекса и законов, регулирующих гражданские правоотношения, налогообложение, предпринимательскую деятельность.

Почему же получилось именно так? Юрий Ситников попал в обусловленную законом ловушку — иначе ситуацию не назвать. Дело в том, что современное законодательство, по сути, обязывает предпринимателя следить за тем, чтобы не только он, но и поставщики продукции вовремя платили налог на добавленную стоимость. Совершенно очевидно, что это не только не всегда возможно, но, как правило, абсолютно нереально — сам закон препятствует проникновению в коммерческие тайны деловых партнеров. Не получилось и у руководства фабрики ПОШ проверить честность партнера, поставляющего сырье для фабрики. И работали они с ним несколько лет, до тех пор, пока не стало известно, что фирма-поставщик вдруг исчезла, оставив налоговый долг. Казалось бы, милиция и налоговая служба будут разыскивать руководителей и учредителей фирмы-поставщика и принуждать их к выплате всех налогов. Но искать тех злоумышленников сложно — они далеко, а Ситников — вот он, никуда не сбежал. Вот и приходится отвечать за несовершенные проступки.

Невольно возникает вопрос: а не задумана ли была подобная махинация несколько лет назад? Ведь статья 199 УК РФ оставляет такую удобную лазейку для рейдеров! Разорили, по сути, фабрику ПОШ благодаря подобной схеме, а потом возникли вновь, когда имущество предприятия пойдет с молотка… Но это мы вряд ли узнаем, да в конечном счете для нас не так и важно, кто и зачем поступил таким образом с фабрикой и ее руководителем. Главное, что от подобного не защищен не один предприниматель. И в республике подобные случаи уже были: едва не попались в ловушку такой “охоты на ведьм” Абаканская кондитерская фабрика, фирма “Премьер”. А по России подобных дел наберется не одна сотня. И если у конкретного бизнесмена дела идут на лад, никто не поручится, что под него не заложена налоговая бомба замедленного действия. Один нечестный партнер — и налаженное дело может погибнуть. Пусть сегодня кого-то радует банкротство конкурента. Или то, что в этот раз, как говорится, “пронесло”. Но без изменений, без иного отношения к бизнесу на законодательном уровне нельзя гарантировать того, что с человеком не случится подобного потрясения. Закон должен защищать честных граждан. Иначе защищать станет некого.

Вместо эпилога

ЮРИЙ Ситников в свое время сделал практически чудо: в сложных условиях сохранил фабрику, создал рабочие места. Мог он этого не делать, продать оборудование на металлолом (как, кстати, это произошло с соседним СиТексом) и найти себе другую, непыльную работу. Ведь это, думается, было куда проще, чем восстанавливать производство, когда почти нет спроса на продукцию. Но сохранил, трудоустроил более трех с половиной сотен человек со средней заработной платой в 8000 рублей. Немного, но у людей был стабильный заработок, а главное — специалисты, которые выросли на этом предприятии, продолжали работать на нем дальше. А значит, ощущали себя нужными нашему обществу, понимали, что их труд на фабрике значим — это немало, если речь идет о такой вещи, как человеческое самосознание. Необдуманная правоприменительная практика, слабое место в законе лишило их чувства стабильности жизни. Да, кто-то получит пособие, кто-то найдет новую работу… но для кого-то прекращение работы фабрики станет тяжелым ударом.

В настоящее время в Государственной думе РФ идет кропотливая работа по пересмотру многих статей Уголовного кодекса, связанных с преследованием предпринимательской деятельности. Уголовное законодательство смягчается и шаг за шагом приводится в соответствие с давно изменившимися реалиями деловой практики экономической жизни. Но изменение законодательства — это достаточно длительный процесс.

Что же касается самого Юрия Ситникова — для нас, для тех, кто не спешит клеймить человека за одно лишь “дело”, он остается тем же честным предпринимателем. Человеком, который поднял умирающую фабрику. Совершив достойный поступок, сохранив социально значимое для города предприятие. Юрий Ситников не бизнесмен времен “дикого” капитализма, а человек, преданный собственному делу, патриот города и республики. Достаточно просто вспомнить, как в ходе непродуманного банкротства СиТекса только благодаря его энергии и инициативе была спасена часть оборудования и трудоустроены специалисты гибнущего комбината. Одеяла, произведенные фабрикой ПОШ, составили основную часть гуманитарной помощи, направленной из Хакасии жителям Южной Осетии, пережившим военный конфликт. Также продукцией фабрики были по первой просьбе обеспечены все специалисты, устранявшие последствия тяжелой аварии на Саяно-Шушенской ГЭС в августе 2009 года.

И независимо от того, как повернется эта история, для нас Юрий Ситников остается достойным гражданином нашей страны, знакомством с которым стоит гордиться. Уверены, что так же считают тысячи жителей Хакасии, кто хоть немного знаком с его отношением к работе и к чужой беде.

Сергей КОМАРОВ,

заместитель председателя Верховного Совета РХ —

председатель комитета по бюджету и налоговой политике,

Юрий ШПИГАЛЬСКИХ,

первый заместитель председателя Верховного Совета РХ,

Светлана МОГИЛИНА,

заместитель председателя Верховного Совета РХ —

председатель комитета по конституционному законодательству,

государственному строительству, законности и правопорядку,

Лариса КАРПОВА,

председатель комитета
Верховного Совета РХ
по культуре, образованию и науке,

Вилли ШМИДТ,

председатель комитета Верховного Совета РХ
по экологии, природным ресурсам
и природопользованию,

Николай МИХЕЕВ,

председатель комитета Верховного Совета РХ
по здравоохранению и социальной политике,

Виктор ПРЕЛОВСКИЙ,

помощник члена Совета Федерации Федерального Собрания РФ

— представителя  от Верховного Совета РХ