— Он считался без вести пропавшим. В 1942-м его призвали, и в том же году он потерялся, — рассказывает жительница Саяногорска Валентина Яковлева (в девичестве Вахрушева) о своем отце. — От него пришло только одно письмо — еще с дороги...

История, увы, не оригинальная — скольких потеряли мы во время Великой Отечественной!.. И все же у этой истории хороший финал — грустный, но светлый.

 

В списках пропавших без вести

 

…Ивана Парамоновича Вахрушева призвали из родного Шушенского не сразу — он был необходим в совхозе: на нем держалось и управление, и бухгалтерия (не зря же в их доме стоял телефон, большая редкость по тем временам, особенно в деревне!). В сельском хозяйстве в те годы грамотные люди нужны были не меньше, чем на фронте.

— У нас такая заборка деревянная стояла между кухней и комнатой, в ней сучок выпал, и я его пальчиком подталкивала, — улыбается Валентина Ивановна первым воспоминаниям своего детства. — А еще я запомнила, как папу на войну забирали. Ему 36 лет тогда было: он родился 7 июля 1907 года — 07.07.07...

Помню, он меня на руки взял, мы с ним вышли на крыльцо. Отец все ждал, когда приедет Вера, моя старшая сестренка, от дедушки и бабушки — попрощаться. Но ее повезли через другую деревню, и они разминулись. А папа ждал ее до последнего...

А потом сообщили: “пропал без вести...”. И единственное письмо, написанное в дороге, — все, что осталось семье. Да и оно потерялось за столько лет.

— Мы, повзрослев, конечно, предпринимали попытки искать отца, но ничего не вышло, — делится Валентина Ивановна. — А мама, Мария Антроповна, все надеялась, ждала его, даже замуж не выходила. Папа был очень хороший человек, мама всегда говорила, что даже то немногое время, которое им удалось пожить вместе, — счастье.

 

“Надо ехать!”, или Языковой барьер — не помеха

 

И вот спустя 67 лет внук Валентины Ивановны, Дмитрий, нашел в Интернете сайт объединенной базы данных “Мемориал” где обнаружил имя своего прадеда, дату его смерти и место захоронения: братская могила близ маленького городка Ямся в Финляндии.

— Это было как раз накануне Родительского дня, — рассказывает Валентина Ивановна, — все родственники собрались, и я им показала фотографию отцовского памятника в Финляндии, которую мне Дима нашел в Интернете. Все решили: надо ехать, причем ехать дочерям — мне и Вере (потом мы еще и внучку Яну захватили, но это детали).

Также по Интернету нашли координаты посольства Финляндии, позвонили. Там, как водится, расспросили обо всем, несколько удивившись цели визита (оказывается, такие поездки — редкость!), но, узнав, что путешественницы — дамы 70 лет, кажется, расслабились.

— Когда узнали, что мы из Хакасии, опять напряглись: “С Кавказа?”, — смеется Валентина Ивановна. — Мы, конечно, привычно объяснили, что Хакасия — это не Кавказ, а Сибирь, и сотрудники посольства заметно успокоились. И дали телефоны общества российско-финской дружбы.

Тронулись в дорогу путешественницы в день рождения Ивана Парамоновича — 7 июля. Валентина Ивановна думала приурочить поездку к своим именинам — 27 июля (“Хотелось приехать на могилу отца и сказать: “Папа, у меня сегодня день рождения”, — призналась она), но затягивать все же не стали.

Автобусом добрались до Красноярска, затем на самолете до Москвы, оттуда уже поездом доехали до финского городка Лахти, где их встретил Роберт, хозяин одной из гостиниц.

— Его телефон нам дали в обществе российско-финской дружбы, — говорит Валентина Ивановна. — Он очень хорошо к нам отнесся, привез наши вещи, разместил со всем удобством в гостинице и связался с председателем отделения общества в Лахти Вейкко Нюберго. Он вообще-то работает на военном заводе, а сохранение памяти — это, так сказать, его общественная нагрузка (потом уже мы узнали, что русская жена Вейкко, Тоня, — сестра Роберта).

Очень забавно вышло, когда я увидела Вейкко и давай ему что-то говорить, говорить — а он молчит. Оказалось, что он русского не знает, и переводчиком у нас была Тоня, веселая, улыбчивая женщина. С ее появлением сразу же начался оживленный разговор.

Новые финские знакомые старались окружить гостей из России максимальным комфортом. В день, когда решено было ехать к братской могиле, пошел дождь, и Вейкко сделал крюк в 20 километров, чтобы заехать домой и подобрать русским путешественницам резиновые сапоги и теплые носки. “Мы сначала отказывались: мол, мы сибиряки, народ закаленный. Неудобно было людей утруждать, — признается Валентина Ивановна, — но Тоня нас убедила: когда, говорит, еще посмотрите, как финны живут”.

Съездили, посмотрели — дома в городках Финляндии в основном одноэтажные, но просторные, со множеством комнат. У Вейкко, рассказала Валентина Ивановна, в доме много интересного нашлось: крыша, отделанная различными жестяными банками, цветочная клумба из старой дырявой лодки...

Но как бы ни был интересен быт финнов, цель поездки была иной.

 

Плен: жизнь и смерть рядового

 

Путешественники въехали в лес и довольно скоро остановились посреди небольшой поляны.

— “Все, — объясняет нам Вейкко, — приехали. Вот здесь стоял барак, где жили пленные советские солдаты, среди которых был и ваш отец”. Вейкко рассказал, что многие деревья здесь в те годы были спилены: лес шел на изготовление шпал для строительства одного участка железной дороги на Хельсинки. Мы потом сфотографировались на фоне этого участка с полным осознанием того, что ее строил и наш отец, — комментирует Валентина Ивановна. Около барака была небольшая дорога, рядом с нею стояла сосна — сейчас только пень остался. К этой сосне, как нам Вейкко рассказал, провинившегося пленного привязывали голым — чтобы его кусали комары. Вечером наказываемого развязывали, отправляли в барак, чтобы на следующий день он работал. Представляете?

Но я себя все как-то успокаиваю, что наш папка таких пыток избежал, думаю, он бы по возможности берег себя, не напрашивался на наказание — ради нас, детей.

Место это построили немцы — таких фашистских лагерей в Финляндии было немало. Иван Вахрушев вместе с товарищами попал в окружение во время очередного боя под Ленинградом и, раненый, был доставлен в этот лагерь. Он в числе 72 советских солдат оказался на лесоповале под Ямся — и после нашел последний приют в братской могиле. В документах значилось, что Иван Вахрушев “умер от болезни в плену в Финляндии” — скорее всего, скончался от последствий ранений.

— Я спросила Вейкко, как могли лечить отца, он ответил: мол, как придется, лекарств особых не было, — отмечает Валентина Ивановна. — Вейкко это знает со слов матери, она была почтальоном в годы войны, ездила на велосипеде по хуторам — развозила почту. Она очень жалела пленных солдат, давала им лекарства (что-нибудь из народных средств, скорее всего) или кусок хлеба.

Ниже места, где в сороковых стоял барак для военнопленных, расположился овраг — в нем-то и хоронили умерших. Посреди оврага высятся старый крест и огромный валун, сквозь мох на нем можно различить надпись, нацарапанную нашими: “Май 1942 г., здесь похоронены советские военнослужащие”.

Уже гораздо позднее, ближе к нынешнему времени, останки умерших пленников перенесли в братскую могилу в двадцати километрах от этого места. Поехали туда.

 

Горсть земли

 

Братская могила расположилась на поляне метров пятнадцать на двадцать — этот ухоженный участочек, посыпанный гравием, — российская территория, объяснили финны гостям.

— Мы подошли к могиле, — вспоминает Валентина Ивановна, — и я прямо физически ощутила: здесь лежит мой отец. Ноги сами подкосились, и я поклонилась этому месту до земли.

Мы с Верой зажгли свечи, высыпали горсть сибирской земли с могилы нашей мамы. Дождь начинался, свечи гасли, а мы их снова зажигали... Я сшила мешочек — вроде военного кисета — и в него набрала земли с братской могилы. (Кстати, из Финляндии землю нельзя вывозить, они очень берегут свою природу. Так что мы практически контрабандно ее вывезли. Но мы же не в промышленных масштабах... Да и свою взамен оставили.)

Вы не представляете наши ощущения! Понимаете, отец как брошенный был, мы не знали, где он погиб. Кто-то как-то маме еще рассказывал, что отряд отца через болото пробирался — так мы думали: вдруг он в болоте утонул, и даже могилы нет?..

Вначале наши финские друзья засняли для отчета папину фотографию. (Мы ее привезли, хотели прикрепить, но решили, что неудобно только его фото на маленьком обелиске размещать. Отвезли портрет обратно в Россию, рядом с маминой могилой решили поставить небольшую стелу, и туда уж фотографию папину прикрепить.)

Финны чтут наши традиции, они отошли в сторонку, чтобы мы спокойно помолились, поклонились, свечи поставили — эта их тактичность нам очень понравилась.

Знаете, в тот момент забылись все 67 лет, что прошли с тех пор. Нас очень грела мысль о том, что папина душа радуется тому, что дочери его пришли наконец на его могилу. И нам самим стало как-то спокойнее.

 Папа у нас был добрый человек, и на пути к нему нам встретились добрые люди. Я помню, в Шушенском к нему всегда много людей приходило, он их усаживал за стол, но гости не пили, а советовались с ним.

Мама даже говорила, что она сама стала добрее благодаря папе. Рассказывает, мол, я на отца ворчу: “Вот что вы болтаете полночи? Гости твои пришли, наследили, половичок собрали”. А он мне: “Маша, это все мелочи. Ну, сбили половичок — выправим. Зато человек выговорился, ему стало легче”.

Маму мою тоже всегда с добром вспоминали...

 

Чтобы помнили. Чтобы искали

 

Поездка Валентины Ивановны в Финляндию вызвала большой ажиотаж среди родных и близких. Воодушевленные ее примером, некоторые из них принялись искать по Интернету сведения о своих пропавших в войну родственниках. И что самое интересное — стали находить! Теперь вот собираются в дорогу — отдать дань памяти близкому человеку, поклониться еще одному неизвестному герою Великой войны.

— Поездка обошлась нам не особо дорого, ради такого можно найти деньги, — убежденно замечает Валентина Ивановна. — Даже там, в братской могиле под Ямся, лежат еще 64 солдата, чьи имена известны (личность восьмерых так и не удалось, к сожалению, установить), у них же тоже есть родные! Мы были первыми, кто приехал к этой могиле, и нам даже как-то неловко стало тогда перед финнами, что за все эти годы туда никто больше не наведывался.

А ведь в Интернете много подобной информации, особенно на сайте “Мемориала” (http://www.obd-memorial.ru). Мне кажется, надо пробовать, искать — оно того стоит.

Подготовила

Александра ПРЯТКИНА

Абакан — Саяногорск — Абакан