Что можно сделать одним легким движением руки? В принципе многое. Карту в рукав спрятать, стакан опрокинуть, кнопку нажать, курок спустить, а то и просто дать всем прикурить. Чего там, раз чиркнул спичкой, щелкнул зажигалкой — и привет. Все, что с таким трудом и столько лет поднималось, возрождалось, заново строилось, в секунду займется пламенем, и останется на поверхности лишь куча пепла и гора отборного русского мата, как универсального средства успокоения.

Даже в подобной теории ситуация более чем понятна. А уж как она была понятна предпринимателю из Саралы Орджоникидзевского района Сергею Погребному, когда в ночь с 13 на 14 января 2010 года в результате умышленного поджога он лишился собственного деревообрабатывающего цеха. Семь станков, две пилорамы, 67 человек стабильно живущего коллектива, семь лет собственной жизни коту под хвост, если не еще дальше.

 

За себя и против того парня

СКАЗАТЬ, что это потеря, значит, не сказать всего. Сколько вот таких бывших леспромхозовских, лестранхозовских, лесокомбинатовских поселков уже в новейшей истории России сгинули, канули, исчезли с лица земли в результате массовых банкротств лесных предприятий. Сколько их, разбросанных по самым глухим местам Хакасии, доживает сегодня свой век без надежды на чудо и даже на привычное авось.

И тем обиднее, тем больнее не только для отдельно взятого, неравнодушного к жизни Сергея Погребного, но и для всей Хакасии.

Ведь был вариант поднять Саралу, вернуть ее к нормальной жизни, снять груз проблем с районной и республиканской властей. Конечно, не сразу, понятно, не вдруг и не по мановению волшебной палочки, но благодаря упорному, постепенному, четко направленному на созидание труду... Увы и ах!

Две руки и одна спичка — рецепт избавления от добрых дел. Кто постарался? Свой, на глазах Сергея Михайловича выросший, с его собственным сыном игравший, местный идиот. На него сегодня смотреть и грустно, и обидно, и жалко, и дать бы ему по шее, да что толку, и денег с него никаких не возьмешь. Около 10 миллионов прямого ущерба (о моральном никто и не вспоминает) он никогда не вернет и порушенное производство не восстановит.

Погребной даже на суд не ездит и с уголовным делом знакомиться отказывается. Смысл? Даже если поджигателя вчистую оправдают, Бог с ним. Пусть живет, только подальше. Допился до каши в голове, дальше уже его проблемы. Ведь никто с ним не ругался, никто увольнять его не собирался, деньгами никто не обижал, и вот поди теперь пойми — зачем пошел, зачем пожег и чего вообще от жизни хочет...

Крестики берегите для ноликов

СЕРГЕЯ Михайловича мы  встретили посреди машинного двора в окружении тракторов, машин, промасленных работяг и все того же крепкого на ударения слога.

— А что ты хочешь, — с какой-то злой веселостью восклицает Погребной, — вчера двигатель застучал, сегодня аккумулятор сел, рукой не махнешь — делать надо. Работа стоит...

— Какая работа, Сергей Михайлович, вы же погорелец?

— Погорелец, да не весь. Это я на дураков злой, а на жизнь я добрый. Конечно, когда с мое о ситуацию побьешься, да потом еще такой “подарочек” судьбы получишь, где-то слабину порой и дашь. Вроде как ничего тебе не надо и пошло бы оно все куда подальше. Но денька два дома полежишь, отдохнешь, с мыслями соберешься и вперед — рычаги обстоятельств ворочать...

— И как вы их ворочаете?

— С малолетства приучен. Я местный, саралинский. Всю жизнь здесь живу, всех знаю, в местном леспромхозе работал до 2002 года, у меня же высшее технологическое образование.

А как оно все прахом пошло, деревня стала пропадать, народ запиваться, пришлось вопреки всему за дело браться. Буквально под невыплаченную зарплату выкупил леспромхозовский гараж и весь хлам, который в нем остался после банкротства. Дальше сам, через скверное настоящее, но с верой в лучшее будущее.

Ничего, лесом занялись, благо спецов хватало, расширились, поднялись, наладили нормальное по всем меркам деревообрабатывающее производство. Заметьте, не срубил, продал. А срубил, привез, под заказ настругал изделия и только потом продал. В итоге налоги в бюджет, зарплату людям в руки, прибыль на развитие.

Тот сгоревший цех нам тоже не в виде дворца достался. Все пришлось восстанавливать: и крышу, и окна, и двери, и электропроводку… И даже отопление сделали. Работай — не хочу. Работать хотелось. Именно поэтому в 2009 году мы вышли на аукцион и выиграли право на 15-летнюю аренду лесного участка. Подготовили бизнес-проект его освоения, приняли заказы под новые возможности, а в ночь с 13 на 14 января на всем этом чуть было не поставили крест...

— Значит, все-таки не поставили?

— Не дождетесь! На мне не то что крестик, на мне и нолик не поставишь...

Столп обороны, атаки и защиты

В РЕАЛЬНОСТИ последних  слов меня убедили еще в Копьеве, где довелось встретиться с председателем райсовета МО Орджоникидзевский район Сергеем Богдановым.

— Если бы, — заметил Сергей Николаевич,— речь шла о рядовой торговой точке, наша реакция на происшествие была бы не такой острой. Но здесь мы как раз имеем дело не просто с предпринимателем, а с производственником, который после всей этой волны банкротств сумел заново создать фактически градообразующее предприятие. Даже сейчас, после такого несчастья, вся жизнь Саралы вращается вокруг Погребного.

Кто старикам, пенсионерам, ветеранам бесплатно дров напилит, привезет и подарит? Погребной! Кто пиломатериал, транспорт, рабочую силу на безвозмездной основе местному муниципалитету предоставит? Погребной! Кто последние деньги с кармана вытащит, но спонсорскую помощь в проведении того же праздника Дня Победы окажет? Погребной!

Так было до пожара, так продолжается и сейчас, несмотря ни на что. Вот почему и администрация района, и районный Совет депутатов вышли с ходатайством к правительству Хакасии о предоставлении предпринимателю Погребному помощи. Причем не в виде какой-то специально выделенной суммы денег, нет, но в виде освобождения хотя бы на пару лет от доли арендной платы за лесной участок, которая зачисляется в бюджет республики.

Он этим участком еще и не пользовался. Год делал бизнес-проект, потом пожар, а счет за аренду уже выставлен и выплачен. За 2009 год это 475 тысяч только в бюджет Хакасии. Но я уверен, надо человеку дать возможность подняться, оправиться после такого удара. Два года — и он будет в порядке, а мы все спокойны за будущее Саралы...

А город не знает,  чем он живет

МЫ заходим в бывший автобокс, где вкусно пахнет свежей стружкой, смолой и хвойным концентратом. Посредине деревообрабатывающий станок в единственном экземпляре. Справа — гора только что привезенных бревен, слева — пусто: выполненный заказ только что увезли по назначению.

— Уцелел? — тычу я в сторону агрегата.

— Купили в Красноярске, — возражает Сергей Михайлович. — Повезло. Буквально в последних числах декабря 2009 года с нами рассчитались за урожай 2008 года. В новогодние каникулы мы эти деньги деть никуда не успели, а тут пожар. Так и сделали покупку.

Ни сил, ни средств восстановить прежний цех уже не было, поэтому освободили от техники один гараж и устроили здесь маленькую столярную мастерскую. На выполнение малой доли заказов хватает.

Сейчас в Чебоксарах второй станок типа “Барс” за 780 тысяч рублей заказали, накинули на себя петельку.

— Почему петельку?

— Так ведь платить надо, а чем, я пока и придумать не могу. С одного станка особо не разгонишься, а тут еще заказ мощный пропал. Собирались мы готовить пиломатериал на ремонт моста, да пока формальности утрясали, один пьяный тракторист на “Кировце” мост этот целиком опрокинул. А нет объекта — нет заказа. И такое бывает.

Но бывает еще хлеще. Тут одной старательской артели досок напилили, настрогали, отправили, а вместо денег получили письмо, мол, “звиняйте”, ребята, мы банкроты.

Что делать, в такое время приходится работать на доверии. На предоплату средств не у каждого найдется, а заказы нужны...

— Стойте-стойте! Вы тут урожай помянули, откуда он у вас взялся?

— А как же, мы и сельским хозяйством занимаемся. Я так по всем бумагам и числюсь — индивидуальный предприниматель, глава крестьянского (фермерского) хозяйства.

— И давно?

— С 2005 года. У нас как с лесом все нормально пошло, мы тут же решили, что надо еще чем-то заняться. А чем, если в деревне живем? Тем более вокруг полей брошенных навалом, народ скотину держит, а кто не держит, пусть держит. На том и порешили.

На пробу взяли 100 гектаров земли, затем 200. Потом Шарыповский совхоз обанкротился, а у нас деньги по тому времени были, закупили технику. Сейчас имеем два “Кировца”, два Т-4, Т-150, три комбайна “Енисей”, правда, стареньких. Работаем.

— Получается?

— А почему нет?! Все получается. В этом году подняли 300 гектаров целины и довели общую площадь обрабатываемых земель до 1000. Сейчас наши посевы — это 450 гектаров пшеницы и 50 ячменя. В прошлом году урожай был очень хорошим. С 360 гектаров подняли 1280 тонн пшеницы, или 34 центнера с гектара.

Жаль, конечно, что цены на зерно подвели, давали по три рубля за килограмм, но тут уж ничего не попишешь. А вот к министерству сельского хозяйства республики претензий вообще нет. Мы еще работать не начали, а субсидии на ГСМ, семена, удобрения, ядохимикаты уже на нашем банковском счету лежали. Так делом заниматься очень даже можно. Сбербанк к нам нынче тоже очень хорошо отнесся, зная нашу ситуацию, выдал кредит под щадящие проценты. Благодаря чему мы специально для обработки земли приобрели новый дискатор.

Я считаю, если за что-то браться, то надо браться по-настоящему, без ссылок на непрофильность или второстепенность. Для нас оба направления деятельности важны. Да и прежний лозунг о слиянии города и деревни, на мой взгляд, еще никто не отменял. Вот мы и сливаем в единое целое производство промышленное и сельскохозяйственное.

И еще большой вопрос, кто кого на себе тащит. Города делают технику и оборудование, а мы, сельчане, это покупаем. Механизмы, агрегаты ломаются, аккумуляторы выходят из строя, мы опять едем в город, снова покупаем, заказываем, ремонтируем, то есть обеспечиваем горожан деньгами и работой. Такая выходит философия...

Грудь колесом, пистолет хвостом

ПРИЗНАЮСЬ, неожиданно приятный оборот приняла наша встреча. Да и сам Сергей Погребной относится к тому типу людей, рядом с которыми хочется жить, куда-то бежать, что-то делать. Он заражает, вернее, заряжает своей энергией, а в ответ на фатальный для любого другого удар сжимает кулаки и уверенно заявляет, что его боевой дух взведен, как хвост вон у той коровы (пробежал как раз мимо нас рогатый экземпляр с вертикально торчащим хвостом).

Поэтому единственное, о чем ему в действительности остается жалеть, так это об отсутствии в каком-нибудь законе или документе о поддержке малого и среднего бизнеса пункта о возможных несчастных случаях. Казалось бы, развивается человек, всю деревню за собой тащит, кризис его не сломал, кредиты не убили — и тут вдруг какой-то умалишенный махом все зачеркивает. Как это предусмотреть, как заранее знать, у кого какая дурная мысль в голову засядет? Практически никак.

Сейчас Сергей Погребной, пройдя круг почета по инстанциям, приплыл в гавань Арбитражного суда Республики Хакасия. Никто не взялся ему помочь в вопросе освобождения от арендной платы, несмотря на помощь районных властей, зато предоставили право обратиться в суд. Чем он и воспользовался без какой-либо гарантии на успех. Получится — хорошо! Не получится — бывало хуже. Человека, который искренне считает, что хороших людей на земле гораздо больше, а жизнь свою надо проживать максимально плодотворно, уже не сломать.

На всякий случай мы все же договорились на контрольную осеннюю встречу. Снова приедем, посмотрим, оценим и непременно расскажем. А вот вдруг прорезавшуюся тему слияния промышленного и сельскохозяйственного производства мы продолжим в ближайших номерах беседой с директором Орджоникидзевского ДРСУ Василием Вагнером. Следите за нашими публикациями.

Юрий АБУМОВ

Абакан —  Сарала — Абакан

Фото автора