Пожалуй, устройство государства наряду с действиями власти — самая частая тема для обсуждений и споров в любом кругу, хоть за дружеским столом, хоть на собрании партийной ячейки. Редко бывает так, чтобы все происходящее в государстве устраивало абсолютно всех граждан. Можно сказать, что любое государственное устройство состоит из компромиссов, власти приходится учитывать интересы разных слоев общества, даже тех, которые не слишком ладят между собой. В то же время любое государство является достаточно жесткой системой. Власть подразумевает ответственность и подчинение всех нижестоящих звеньев. Лучшего варианта отношений человечество пока не изобрело. Хотя время от времени возникают в нашей стране разного рода оппозиционеры, которые выступают непонятно за что, но точно — против власти. Чего они добиваются и что представляет собой современная Россия, которая не устраивает оппозиционеров, — именно об этом сегодняшний разговор с председателем Верховного Совета Хакасии Владимиром ШТЫГАШЕВЫМ.

— Владимир Николаевич, хотелось бы узнать ваше мнение о недавнем митинге в Абакане. Сегодня его уже сравнивают с украинским Майданом, хотя люди изначально собирались не для решения политических вопросов…

— Первое, что следует сказать: митинг, который прошел в Абакане 16 июня, был организован по надуманной причине. Он был искусственным по своей сути. Спросите сейчас людей, которые были на площади, вряд ли кто-то вспомнит, о чем говорили большинство ораторов и зачем они выступали. Хотя главная цель организаторов, о которой они уведомили власти, — собрать митинг против строительства кремниевого завода. Теперь это событие искусственно раздувается. Называются разные цифры о количестве присутствующих. Кто-то говорит, что на площади была тысяча человек, кто-то — пять, кто-то — семь тысяч. К декабрю мы можем услышать о том, что в Абакане на митинг вышло семьдесят тысяч. Обсуждение митинга вышло за пределы республики, порой о нем судят люди, не имеющие представления о Хакасии. Уже сейчас ходят слухи, люди путаются в цифрах, на все лады трактуют результаты митинга… Словом, нагнетается обстановка.

— В таком случае возникает вопрос: кому и зачем нужен этот шум?

— Схема известная, о ней я говорил еще весной текущего года. Отмечу, что по такому же сценарию прошли митинги во Владивостоке и Калининграде. Цель таких мероприятий — одновременно “зажечь” Россию с востока и запада. Но поскольку серьезной базы нет, все пытаются сыграть на любых протестных настроениях. Можно выступать по любому поводу — и что Луна стала дальше от Земли, и что на Солнце участились вспышки… Самое главное — мы не защищены от подобных выступлений: хоть завтра любая группа может начать очередное выступление “против”. Недооценивать силу митингов не следует. Любой недоброжелатель, которому нужна шумиха, кто хочет потрясений, может созвать людей на площадь.

Что же касается людей, которые поднимают шум, то о персоналиях говорили еще весной, на встрече с председателем Госдумы Борисом Грызловым. Он предупреждал, что западные спецслужбы организуют митинги протеста в России в ближайшее время.

— Наверняка “продвинутые” читатели скажут, что мы с вами идем проторенной дорогой, ищем врагов за пределами России вместо того, чтобы думать, как сделать так, чтобы народу не нужно было выходить на площадь. Насколько другим странам, например, США, выгодны волнения в России?

— Все достаточно просто. Если говорить о США, давайте посмотрим, как организована научная деятельность, ну, к примеру, в знаменитой Силиконовой долине. Там работают десятки тысяч ученых. Выходцы из России, Китая, Индии — из бедных стран, которым самим бы развивать науку и, как следствие, экономику. Но США не заинтересованы в том, чтобы активно развивались другие страны, им нужно сохранять лидирующие позиции любыми способами. Думаю, что в скором времени Китаю предстоит пережить серьезную экономическую атаку. Как это происходило с другими странами, где периодически возникали то дефолты, то политические конфликты. Причем, что характерно, сами жители часто не понимали причину волнений — стреляют в своих соседей, но до конца не осознают, за что, собственно, борются.

— Что же ожидает нас в будущем? Неужели у нас возможно повторение событий Украины, Киргизии, Грузии, там ведь тоже все начиналось с митингов протеста и ярких флагов оппозиции…

— Подобная “цветная” революция в нашей стране невозможна. Все-таки, на мой взгляд, у нас создана достаточно стабильная партийная политическая система. Партии имеют влияние на народ, и потрясения им невыгодны. А сама система управления и взаимодействия политических сил имеет достаточно глубокие корни. Вспомним КПСС — это была государственная партия, которая исповедовала интересы общества и государства, а не частные интересы. Там всегда были инакомыслящие и диссиденты. Сейчас инакомыслящие организуют свои политические “клубы по интересам”. Но существует и сильная государственная партия, которая выступает в двух качествах: она реализует потребности “снизу”, выступая инструментом для решения вопросов, касающихся жизни и развития нашей страны, и запросы “сверху”, обеспечивая успешное участие в выборах.

— Стоит ли понимать так, что образование одной, сильной государственной партии — естественный процесс?

— Действительно, наиболее мощная политическая сила возникает не просто потому, что так захотел кто-то из первых лиц государства. Это диалектика развития. В ней была потребность и полвека назад, потому что партия — то, что может объединять всех нас — и старшее, и среднее, и молодое поколение россиян. Думаю, что понимание этого факта и формирует общее отношение всего населения страны к партии — нет ни яростного неприятия ее, ни пламенного восторга. Но в принципе всех устраивает партия, пока она исповедует общегосударственные интересы — пусть это будет “Единая Россия” или партия с другим названием, дело не в этом. Сейчас для всей страны важно, что “Единая Россия” нацеливается на решение конкретных задач в области экономики, социальной сферы. Планирование развития страны, обеспечение кадрового резерва — все это важные государственные вопросы, подготовка почвы на будущее. Теперь партию интересует не только победа на выборах.

— А как же быть с оппозицией, которая выступает на митингах протеста, заявляя о том, что за ними — тысячи человек?

— Главный лозунг деструктивной оппозиции: “Чем хуже, тем лучше”. Нет у них предмета критики. Им приходится придумывать повод. В Абакане 16 июня поводом стал кремниевый завод, завтра будет низкая облачность над городом. В нашей истории это случалось много раз. Оппозиция в СССР была и в двадцатых годах прошлого века. Закончилось все изгнанием их из страны. Троцкий, Бухарин, Зиновьев — все они напоминают “правых” политических деятелей новой волны.

— Но все-таки митинг — это возможность сказать вслух о том, что волнует людей. Возможно, они нужны как индикатор происходящих перемен?

— Никто не говорит о том, что гражданам нельзя высказывать свое мнение. Далеко не все люди знают, что происходит за пределами нашей страны, кажется, что там что-то особое, что все устроено по-другому.

Есть определенный порядок во всем мире, в том числе и в выражении своего мнения. Если мы — цивилизованная страна, нужно упорядочить место проведения митингов. Почему сейчас у нас в Абакане для всего на свете используется Первомайская площадь? Здесь вручают автомобили, проводят разводы милиции, любые митинги и собрания. Есть пример — Великобритания с ее давними демократическими традициями и самым старым парламентом в Европе. Давным-давно было решено, что митинги в Лондоне, абсолютно любые, могут проводиться только в одном месте — у решетки Гайд-парка. И вот уже полтора столетия там собирается сколь угодно народа — хоть три человека, хоть три тысячи. Но и отношение у британцев к таким митингам соответствующее: хотят люди протестовать — пожалуйста, покричат и успокоятся, даже если не совсем здоровые люди произносят речи.

— Кстати, о речах. Во время митинга в Абакане прозвучала странная фраза в том духе, что правительство Хакасии подчиняется Кремлю — и это ставилось в вину руководству республики.

— Это — не новая критика. Точнее, не критика вовсе, а констатация факта. Конечно, регион подчиняется федеральному центру, или, если угодно, Кремлю. Не можем же мы последовать примеру оппозиции, которая подчинятся, очевидно, вашингтонскому “обкому”! Правда, когда приходится отвечать за свои слова и действия, оказывается, что ее представители вовсе никому не подчиняются. В этом, собственно, и заключается разница между законной властью и деструктивными движениями.

— Коль скоро речь зашла о подчинении, хотелось бы подробнее остановиться на одной из сторон нашей жизни. Построение вертикали власти в России — наверное, одно из наиболее часто обсуждаемых и критикуемых тоже действий руководства страны. Можно ли сейчас судить, как изменилось отношение регионов и центра?

— Вертикаль как таковая может быть представлена в разных видах. Она может принимать вид жесткой диктатуры. Самая хитрая, о существовании которой не догадываются даже граждане, существует в США. Вертикаль власти существует в любом государстве. А вот ее характер — насколько жесткая будет централизация, зависит от положения дел в стране. Очень важно выстроить такую систему, которая будет демократической — когда нет необходимости в постоянном контроле, например, когда в России закончилась война на Северном Кавказе, можно ослабить. Сейчас же, когда звучат взрывы и учащаются выступления, пожалуй, в чем-то нужно и укрепить позиции власти. Вопрос прост: если государство не в состоянии обеспечить порядок и защитить жизни и имущество граждан, зачем такое государство? А чтобы защитить, нужно иметь силы, средства и выстроенную систему отношений между регионами и центром. Более того, нужно активное общественное участие.

— А как же выборы и право народа самим назначать тех, кто им будет управлять?

— Эта система ни в коем случае не отрицается. Более того, управление государством построено таким образом, что ветви власти дополняют друг друга. Что такое городские, сельские Советы, региональные парламенты, Госдума, наконец? По сути это — параллельная вертикаль власти.

Здесь, кстати, нелишним будет вспомнить о советской системе государственного устройства. Когда она уничтожалась, мы говорили о том, что виной всему — идеологический смысл. Но не стоит разбивать зеркало от того, что нам не нравится отражение. В СССР не было только возможности отмены решений в судебном порядке. Решение сельского Совета мог отменить районный Совет, его решения — областной Совет и так далее. Вот тут-то была как раз прямая вертикаль власти. У нас органы местного самоуправления обладают всей полнотой власти, здесь мы находимся на одном уровне с Европой. Ни один муниципалитет в мире не обладает такой властью на своей территории.

— Однако главы регионов теперь назначаются президентом…

— И это сделано неспроста. Если президент предлагает кандидатуру конкретного человека, он одновременно наделяет его и частью своей власти. Пусть не командовать, но координировать действия, к примеру, силовых структур, которые раньше не отчитывались перед главами регионов. Президент — это еще и Верховный главнокомандующий, и он наделяет полномочиями губернатора на его территории. Но он может и спросить больше, чем с выборного главы. Соответственно, если не справляется, может и отозвать его. Ведь президент наш избран народом, как и Госдума. А значит, народ — их источник власти.

Есть предложение в будущем назначать и глав муниципальных образований. Народ, к сожалению, ошибается, если им умело манипулируют. А сейчас, как известно, снят барьер явки на выборы. С одной стороны, это высшее достижение демократии. С другой — что делать, если никто не придет на участки? Будет ли власть действительно легитимной? Общество наше недостаточно созрело, чтобы сознательное большинство приходило на участки изъявить свою волю. По сути, в таких условиях можно продвинуть кого угодно, а снять главу муниципалитета очень сложно. Нужно собирать референдум, чтобы явка при этом была не меньше 50 процентов, что уже очень много, да потом важно, чтобы не меньше половины проголосовало за отзыв… В общем, на практике реализовать это право почти никогда не удается.

— В остальном мире каким-то образом эту проблему удается решить. Неужели в даже демократических странах существует жесткая централизация власти?

— Для наглядности расскажу об одном случае. Был я в Марселе — это административный центр южной области Франции. Был там как глава российской делегации на международной конференции по вопросам безопасности в Средиземноморском бассейне. И на приеме у префекта довелось побеседовать с генерал-губернатором. Я спросил у него, как поступает власть, если органы местного самоуправления не справляются со своими обязанностями. Мне отвечают, что такое — большая редкость, но если подобное случится, генерал-губернатор моментально снимает их. А как же выборность, они ведь, как и у нас, народом назначены? И в ответ услышал: если не будет подобного порядка — не будет и дисциплины в государстве. Вот и судите сами, как организовано отношение уровней власти в Западной Европе.

— Слово “дисциплина” у некоторых людей вызывает негативные ассоциации с “железным занавесом” и прочими, не слишком привлекательными явлениями прошлого… Думается, что народу было бы приятнее получить как можно больше, но при этом живя в либеральном государстве.

— Общество потребления ждет от правительства, что оно решит их проблемы. Но мы находимся в иных условиях. Нам пока нужно формировать власть, взаимодействовать с ней. Никто не ставит целью создание диктатуры. Но в государстве должен быть порядок.

Вертикаль власти подразумевает еще один аспект — плановую экономику государства. В плановом хозяйстве обвиняли СССР, но эффективность такой системы была выше, чем в тех же Соединенных Штатах. За счет чего? Дело в централизованности, объединении усилий всей страны для решения определенной задачи. В результате можно выпускать больше товара и дешевле, чем при чисто рыночных условиях, когда каждая фирма соблюдает только свой интерес. Сейчас мы живем в условиях рыночной экономики, но при этом сохраняется значительная власть президента. Для России единственный путь развития — в централизации. Поскольку одна шестая часть планеты должна управляться правительством. Мы — не Люксембург, который охраняют и о котором заботятся другие страны. Упустим момент — через два-три десятилетия на территории Хакасии придется говорить по-китайски.

Беседовал  Андрей ВИКТОРОВ

Абакан

Фото Равиля ДЗЯЗЬКО