Сегодняшний гость редакции — особенный. Не часто журналистский коллектив может вот так вот запросто, за кружкой чая, лицезреть и задавать вопросы главному священнику Русской православной церкви в нашей республике. Тем не менее, такая встреча состоялась, и теперь мы готовы поделиться с нашими читателями тем, что услышали из уст архиепископа Абаканского и Хакасского.


— Владыка, до недавнего времени вас именовали архиепископом Абаканским и Кызылским. Однако в настоящий момент называют по-другому. С чем это связано?
— После пребывания осенью прошлого года на хакасской земле Святейшего патриарха Кирилла было принято решение о выделении из состава Абаканской и Кызылской епархии самостоятельной Кызыльской епархии. Это произошло по моей просьбе, в результате обращения к Святейшему патриарху.
— Судя по всему, патриарх благосклонно отнесся к вашей инициативе?
— Совершенно верно. Он побывал и в Туве, убедился, что это необходимо. И потом уже на заседании Священного Синода действительно инициировал и поддержал образование новой епархии. Вообще, создание новых епархий — это дело всей Церкви, поэтому Святейший патриарх такие вопросы решает не единолично, а вместе с Синодом. Более того, решение Священного Синода еще должно быть утверждено на ближайшем Архиерейском Соборе, который, видимо, состоится в феврале 2012 года. Тогда уже весь процесс, так сказать, закончится. Но поскольку Синод уже принял решение о выделении Кызыльской епархии, то я теперь именуюсь архиепископом Абаканским и Хакасским.
— А каков основной смысл решения о самостоятельности Кызыльской епархии? Ведь она теперь наверняка самая маленькая во всей стране?
— Да, на сегодняшний момент в ней всего четыре прихода. Тем не менее ее учреждение было необходимо. И далее скажу — почему.
Насколько я знаю, так как сам при разговоре, предваряющем создание Абаканской и Кызылской епархии не присутствовал, патриарх Алексий задал тогда вопрос: есть ли общая граница Хакасии и Тувы? И ему ответили, что такая граница действительно есть. Правда, при этом не уточнили, что граница весьма условная, проходящая по гористой местности. И общая епархия все-таки была образована. Но возникли определенные сложности.
Например, для того, чтобы добраться до города Кызыла, мне необходимо было выехать из Абакана в сторону Минусинска, затем долго ехать по Красноярскому краю (фактически по территории другой епархии), миновать сложную гористую местность и только потом вновь попасть в пределы Абаканской и Кызылской епархии. На самом деле очень сложно было туда добираться. Это — первый момент. Второй — еще важнее: для того, чтобы по-настоящему управлять тувинской частью епархии, там необходимо было присутствовать постоянно!
Конечно, я неоднократно ездил в Кызыл, встречался с прихожанами, тувинским правительством, объехал все заставы на тувинском участке российско-монгольской границы. Мы привозили в Туву хор. Люди, конечно, были очень благодарны, но при этом было заметно, что они чувствуют себя оторванными, а нас воспринимают как гостей. Мне жаль было их: люди не имели того, что имели православные в Абакане.
Все-таки епархия — это и перспективы, и постоянное присутствие епископа. И последнее обстоятельство очень важно, поскольку епископ — символ полноты церковной жизни. Богослужение может и без него совершаться, но полноты церковной жизни при этом быть не может! Там должен быть свой епископ. Поэтому я и решил обратиться с таким предложением к патриарху, и очень рад, что получил понимание. Думаю, лет через десять мы увидим результаты принятого решения. Да и сегодня они уже заметны — дела у владыки Феофана идут хорошо.  
— Давайте вернемся к историческому визиту Святейшего патриарха в Хакасию. Каковы его впечатления от увиденного в нашей республике?
— Визит патриарха готовился, конечно, заранее и очень тщательно, за что отдельное спасибо начальнику Патриаршего протокола отцу Андрею. Однако в последний момент программа пребывания Святейшего, к сожалению, оказалась сокращена. Но не надо забывать, что это была его поездка не только к нам, в Хакасию. Патриарх объехал Сибирь и Дальний Восток, побывал в Магадане, Иркутске, Кызыле. Хакасия же произвела на патриарха очень хорошее впечатление. Ему понравились и земля, и народ. Его обрадовало, что многие прихожане-хакасы пришли на службу в национальной одежде.
График его пребывания у нас был спрессован различными мероприятиями, полностью состоял из общения с людьми. И сами верующие с большим благоговением и трепетом отнеслись к этому общению. Святейшему понравились наши храмы, а ведь патриарха, надо сказать, трудно удивить красивыми храмами… Также ему понравилось, что у нашей епархии общий язык с обществом и властью.
— Говорили, что посещение патриархом Тувы имело некую интригу. Что там произошло?
— Визит в Туву действительно оказался достаточно волнительным, поскольку возникла какая-то неисправность в самолете, перевозившем патриарха. Однако Святейший проявил твердую волю, сказав своим подчиненным: “Мы обязательно должны быть сегодня в Кызыле. На чем угодно поедем, но мы должны там быть!” Через некоторое время самолет починили, и визит состоялся. Я в это время находился в столице Тувы, ждал патриарха Кирилла вместе с народом. Людей было очень много! В связи с вынужденной задержкой мне пришлось разъяснять пришедшим суть проблемы и попросить совершить молебен. В итоге через три часа встретили Святейшего. Тува тоже очень приятное впечатление на него произвела: не ожидал увидеть там большой собор, а главное — такое количество прихожан (так как знал, что православных в этой республике меньшинство).
— Вы сказали, что с властью Хакасии у вас отношения хорошие. А случались ли за время вашей работы моменты непонимания?
— Скажу честно, понимания не было с прошлым правительством. Несколько раз даже случались, скажем так, достаточно острые разговоры. Дверью хлопать не приходилось, но подобные ситуации имели место. Было, конечно, и хорошее, но в целом считаю это временем упущенных возможностей для налаживания мостов в отношениях власти и Церкви. Почему так, не знаю, может быть, просто личность Алексея Лебедя сама по себе такова.
Но с приходом нового главы Хакасии Виктора Зимина атмосфера поменялась значительным образом. Опять же не могу судить, почему произошло именно так, а не иначе. Видимо, другое видение у этого руководителя. Я понимаю, что глава правительства — это прежде всего политик, который должен учитывать те или иные моменты. Но все равно у каждого человека есть стремление к вере, добру, красоте, любви. Мы, православные, часто пишем эти вещи с большой буквы, подразумевая Самого Бога. Однако у каждого стремление к познанию Бога проявляется в жизни по-разному.
— Как вы сами к вере пришли? Как получили сан священника?
— Как стал священником — это простой вопрос. А как пришел к вере — сложный. Сколько себя помню, всегда интересовался вопросами веры, философскими вопросами. Каждый человек рано или поздно пытается понять, для чего он живет на этом свете, какой в этом смысл? И каждый по-своему эти ответы для себя находит. Я не исключение — тоже думал, читал соответствующую литературу. Но ответы, которые давала официальная на тот момент идеология, меня совершенно не удовлетворяли. Достать Евангелие тогда было сложно, поэтому читал книжки, которые можно было в библиотеке взять свободно. Это была атеистическая литература, но там цитировалась Библия, только это в тех книжках и было ценно.
И в возрасте примерно 16 лет я уже для себя нашел все главные ответы. Но Бог, конечно, познается не по книжкам, а в результате некоего личного опыта. У каждого человека он разный. И могут быть такие вещи, о которых и не рассказывают. И такой опыт в моей жизни, безусловно, присутствовал. В частности, громадное впечатление на меня произвело первое посещение храма, служба. Наверное, такие же впечатления были и у послов князя Владимира, когда они впервые присутствовали на литургии в храме Святой Софии. К окончанию школы я уже был
верующим.
Ну а вопрос служения решился сам собою. В то время Церковь была гонимой, и у любого честного перед самим собою юноши даже вопросов не возникало, как можно иначе для себя какой-то другой путь выбрать. Конечно — служить Церкви чем можно, конечно — быть священником! Это сейчас понятно, когда верующий юноша думает, идти ли ему в семинарию или закончить светский институт и быть полезным Церкви на своем месте. А тогда человек, который приходил в Церковь, все-таки шел против всего общества.
— А как ваши близкие отнеслись к такому выбору?
— Нормально. А в школе, поскольку я не делал особого секрета из своих исканий, то меня, конечно, решили “спасать”. Классная руководительница читала лекцию на антирелигиозную тему (правда, разбиралась в ней не очень). Всему классу было понятно, ради кого это затеяно... Я с ней как-то общался. Она многое переоценила с тех пор. Но тогда, во время этой лекции, я совершил поступок, может быть, неприличный, но которым я до сих пор горжусь. Я встал из-за парты и торжественно вышел из класса.
— Не исключили из комсомола?
— Я сам написал заявление: “Прошу исключить из комсомола в связи с исповедованием мною христианской веры”. Было это в 1979 году, после окончания школы, когда я решил поступать в семинарию, но по ряду причин не мог этого сделать.
— И чем вы тогда занимались?
— Пошел работать на судоремонтный завод: сначала учеником столяра, потом — столяром, приобрел полезный опыт. К примеру, узнал, что такое советский рабочий коллектив. Совмещал работу и послушание регента хора в храме святых Апостолов Петра и Павла в родном городе. И в 1982 году мечта о поступлении в семинарию, наконец, реализовалась.
— А сейчас не появляется желание что-то сделать своими руками?
— Особо профессией столяра я не увлекался, поскольку основным в моей жизни тогда был церковный хор. Зато теперь могу сказать, как правильно сделать ту или иную вещь, или что-то дельное посоветовать. Вообще в жизни приходилось заниматься разными делами. Иногда даже против своего желания.
Так произошло, например, в 1985 году, когда меня из хора перевели на колокольню. А пел я у знаменитого архимандрита Матфея. Его хор был настоящим чудом, против всех законов природы возникшим в Советском Союзе. Он помогал людям приходить к Богу не словом, а музыкой, своим совершенно необыкновенным пением. Когда это происходило, в Лавре всегда были толпы народа! И вот меня перевели на колокольню.
И я научился звонить в колокола, а это достаточно сложная наука! Я приобрел навыки и потом всю жизнь учил звонить. И на Сахалине, и на Курилах, и здесь.
— Как вы на Курилах оказались? Это был ваш выбор?
— Выбор был мой, но, скажем так, добровольно-принудительный. Так складывалась обстановка, что нужно было уходить из Южно-Сахалинска, где я к тому времени уже достаточно долго прослужил, и я попросился на Курилы. Там не было ни одного прихода. Мы приехали туда на пароходе. Нас выгрузили на берег с подсвечниками, ящиками, книгами — много чего было. И вот стою я в смятении со всем этим скарбом, а идти некуда. Но потом все постепенно наладилось — местные власти отдали кинотеатр, который мы переоборудовали в храм, затем построили еще один…
Место необычное, красивое, но духовное, душевное положение у его жителей — откровенно тяжелое. Сейчас я радуюсь, узнав, что и те храмы, которые нами открыты, действуют, и другие построены. Правда, тот второй деревянный храм, который был нами построен, сейчас разобран.
— А в чем дело?
— Его посещал во время своего визита на Курилы президент Дмитрий Медведев. И распорядился этот храм разобрать и построить новый, каменный. Что сейчас и делается. А вот идея первого храма, устроенного в бывшем кинотеатре, была очень важной. На тот момент, если вы помните, широко обсуждалась так называемая курильская проблема (когда Горбачев заявил впервые о том, что якобы существует, как тогда выражались политики, проблема территориального размежевания). Японцы очень этому обрадовались, поскольку прежде ответ российской стороны был один — что никакой проблемы не существует. И у курильчан возникли опасения — и надо сказать, основательные, — что их просто могут сдать.
Как должна была Церковь в сложившейся ситуации отреагировать? Вот мы и выдвинули идею построить там храм в честь Всех святых, в земле Российской просиявших. Необходимо было показать, что это — русская земля, форпост православия, и что мы так просто этого не отдадим. В итоге наше предложение было поддержано. И я считаю: наш поступок духовно качнул весы в нужную для страны и наших людей сторону.
— Владыка, для чего нашей епархии нужен духовно-просветительский центр?
— Духовно-просветительский центр на улице Катанова в Абакане необходим для внехрамовой, общественной работы. Я считаю, что было бы неправильно всю церковную жизнь во всем ее многообразии сводить только к службе в храме. Нужно развивать и другие, востребованные обществом формы — лектории, социальную работу, общение с молодежью. Для этого и нужен такой центр, в котором будут хороший актовый зал, библиотека и храм. В целом же идея создания духовно-просветительского центра — не только наша, она уже реализуется в других епархиях. Я рад, что и у нас такой полезный проект на пути к осуществлению.
— Строительство женского монастыря в Черногорске: какая там сегодня ситуация?
— Шаг вперед сделан в прошлом году. Ведем строительство корпуса, где разместим небольшой монастырский храм и помещение для монахинь. Не так быстро, конечно, развивается монастырь, как хотелось, и как я предполагал, но объяснения этому есть. Во-первых, мы немножко поздно монастырь организовали, когда уже спал наплыв 1990-х годов, когда много людей шли в монастыри. Большинство из них уже обрели свои обители, где живут и спасаются. Но я не теряю надежду, что мы строим для тех, кто придет в монастырь в будущем.
— Относительно недавно в Церкви были введены так называемые огласительные беседы, перед тем как принять Крещение. Для чего это сделано?
— Действительно введено восемь огласительных бесед, но мы тут ничего не изобретали. Это очень древняя традиция, идущая еще из IV века, когда, прежде чем принять Крещение и войти в церковь, человек должен был получить изустные наставления в вере. Само же слово “оглашение”, или катехизация, собственно и означает устные наставления священника или епископа.
Мы считаем, что прошло то время, когда мы радовались только желанию человека покреститься и крестили его. Сейчас Церкви требуется не только количество, но и качество. Потому что очень многие из современных христиан являются таковыми лишь формально. Кого сейчас ни спроси, все вроде верующие. Но в церковь при этом не ходят, простейших истин веры не знают. Необходимо как-то ситуацию ломать. И потом — нужно отсеять людей, которые крестятся по соображениям, отнюдь не связанным с верой. Например, когда какая-нибудь бабка-ворожея посоветовала.
Сейчас идут совершенно безосновательные обвинения, что, дескать, в храме все только за деньги. Ну так вот вам решение, которое резко уменьшает поступление денег в церковную казну! Человек, который восемь раз ходил к нам на беседы, которого мы уже знаем лично, неужели с него и деньги потом возьмем? Думаю, вскоре и вовсе пожертвование это отменим. Хочешь — жертвуй, не хочешь — не надо.
И это — только первая ступень грядущих изменений. Я считаю, что уже давно назрел вопрос о восстановлении фиксированного членства в православных общинах, что было, например, в России до революции. Я, допустим, точно не знаю, сколько у нас прихожан, могу лишь догадываться. По разным опросам, от 60 до 80 процентов в России сегодня причисляют себя к православным. У нас в Хакасии этот процент, может быть, пониже — около 60-ти, а вероятно, и того меньше. Примерно можно считать, что у нас 200 тысяч прихожан. Но это же почти половина республики! И где они, например, в обычный воскресный день, не говоря уже о таких праздниках, как Рождество Христово и Пасха? Поэтому — пусть их станет меньше, зато это будут настоящие православные христиане.

Подготовил Сергей АМЕЛИН

СПРАВКА “ХАКАСИИ”. Архиепископ Ионафан (в миру — Игорь Васильевич Цветков) родился в городе Советская Гавань Хабаровского края 8 июня 1962 года. В 1982 году поступил в Московскую духовную семинарию, на третьем году обучения в которой был принят в братство Троице-Сергиевой Лавры. 25 декабря 1985 года наместником Лавры архимандритом Алексием (Кутеповым) пострижен в монашество. Через год рукоположен во иеродиакона. Тогда же, в 1986 году, поступил в Московскую духовную академию. Распоряжением Святейшего патриарха Пимена в числе других братий переведен в новооткрытый московский Свято-Данилов монастырь, где нес послушания регента хора и сотрудника бюро по приему иностранных гостей. В марте 1988 года рукоположен в сан иеромонаха в упомянутой обители. По окончании академии был направлен в Хабаровскую епархию и назначен настоятелем прихода св. Блаженной Ксении Петербургской в городе Южно-Сахалинске. С 1991-го по 1993 год являлся благочинным приходов Сахалинской области. С 1994-го по 1995 год нес служение в качестве настоятеля Прихода в честь Всех святых, в земле Российской просиявших, в поселке Южно-Курильске, являясь благочинным Курильского округа. С 1995-го по 1997 год — настоятель Воскресенского собора в Южно-Сахалинске. С 1996 года возложены обязанности руководителя епархиального отдела по взаимодействию с Вооруженными силами, правоохранительными структурами и общественными организациями.
На заседании Священного Синода Русской православной церкви (1997 год) под председательством Святейшего патриарха Московского и всея Руси Алексия II архимандриту Ионафану определено было быть епископом Южно-Сахалинским и Курильским. За время служения епископ
Ионафан освятил несколько новых храмов, открыл мужской монастырь в городе Корсакове, пастырско-богословские курсы. С 29 декабря 1999 года преосвященный Ионафан — епископ Абаканский и Кызылский. А 1 февраля 2010 года указом Святейшего патриарха Московского и всея Руси Кирилла возведен в сан архиепископа.